Но Степан недаром так тщательно готовился к диспуту и прочел десятки брошюр.
— Ты ошибаешься, — говорил он, упрямо качая головой. Это лишь алхимики считали, что достаточно смешать некоторые вещества и нагреть их до определенной температуры, чтобы в колбе возник маленький живой человечек — «гомункулюс». Слушай, что пишет академик Костырин: «…Насколько невероятно, чтобы случайно, например при извержении вулкана, образовалась бы большая фабрика — с топками, трубами, котлами, машинами и так далее, настолько же невероятно и допущение случайного создания хотя бы примитивнейшей „живой“ клетки, которая в тысячу раз сложнее… Ведь в живой клетке происходят тысячи сложнейших процессов!» А что говорил Энгельс? Он говорил, что, может быть, прошли тысячелетия, пока создались соответствующие условия и из бесформенного белка, из протоплазмы возникла первая клетка…
Но Коля не сдавался:
— Вот и Энгельс говорит об условиях. Но ведь эти условия можно создать искусственно?
Степану было трудно спорить, потому что совсем недавно он думал точно так же, как и Коля.
Спор прекратился, оставив чувство неудовлетворенности. И тут Степан вспомнил, что и Петренко, и Великопольский в свое время приглашали его заходить, если возникнут какие-нибудь вопросы.
— Коля, а что если нам пойти в Микробиологический институт?
— Правильно! Правильно! — Карпов даже подскочил от радости. — Степа, давай спросим у кого-нибудь из ученых. Да заодно, может быть, и институт посмотрим — давно уже мечтаю об этом! Пойдем завтра, а? Завтра суббота, у тебя занятий в школе нет, а я освобожусь в два. Поедем!
Степан подумал, что, пожалуй, не очень удобно отрывать от дела занятых людей, и пожалел о своем предложении, но отказываться было уже поздно, да и самому хотелось поговорить с доцентом Петренко.
На другой день, впервые за несколько месяцев, Степан вместе с Николаем отправился в центр города.
В вестибюль Микробиологического института они вошли возбужденные и веселые. Их встретил швейцар Петрович.
— А, добро пожаловать, молодой человек! Где это вы пропадали? Сейчас, сейчас позвоним… — Он снял трубку, но, так как, видимо, никто не отозвался, махнул рукой. — Идите сами. Антон Владимирович велел мне вас пропускать сразу же. Он несколько раз спрашивал у меня: «Не приходил ли товарищ Рогов?» Нет, говорю, не было. «Так если придет, скажите, чтобы шел прямо ко мне».
Николая швейцар не пустил, и Степан, пообещав уладить дело, направился к кабинету Великопольского. Секретарь — высокая, строгая женщина — сказала, что Антон Владимирович в лаборатории и вызвать его сейчас нельзя.
— А доцент Петренко в институте?
— Семен Игнатьевич? Да. Он где-то здесь. А вот и он!
К Степану, улыбаясь, подходил доцент Петренко.
— Иду по коридору, смотрю — Рогов. Будто и он и не он. Вырос! Вырос!.. Учитесь?
— Учусь, Семен Игнатьевич. В вечерней школе…
— Трудно?
Степан искренне вздохнул:
— Трудно.
— Не унывайте! Знаете, как сказал великий Павлов? «Большого напряжения и великой страсти требует наука от человека!» Ну, пойдемте ко мне. Поговорим.
Степан замялся.
— Я, товарищ Петренко, не один… Я с другом. У нас тут возник…
Доцент перебил:
— Понимаю, понимаю — возник вопрос. Ну, давайте сюда вашего друга!
Беседа была живой и непринужденной. Коля Карпов отчаянно спорил, но доцент Петренко немедленно находил такое возражение, против которого Николай был бессилен.
— Ну, хорошо: клетка — определенная совокупность молекул. Не возражаю. Но как вы объясните то, что в клетке происходит непрерывный обмен веществ? Живая клетка непрерывно поглощает и выделяет вещества, живая клетка может размножаться. А вы полагаете, что структура клетки неизменна.
Коля молчал, Петренко продолжал атаку:
— Ну, хорошо, допустим, процесс роста можно объяснить делением — распадением молекул на две группы, когда нарушается равновесие. Но как вы объясните тот факт, что в клетке происходят простейшие реакции? Многие из них мы можем воспроизвести в наших лабораториях, а между тем пока что живую клетку воссоздать не удается.
Задавая вопросы, доцент Петренко и не рассчитывал на ответ. Он хотел, чтобы друзья задумывались, искали, — они должны со школьной скамьи научиться рассуждать, логически мыслить.
Было радостно думать, что эти юноши, пусть еще неопытные, малосведущие, горячо спорят о таких вещах, которые в их годы ему, доценту Петренко, даже не снились. Они придут в науку с широким кругозором и сразу станут в строй. Но достаточно мучить их вопросами — лучше рассказать.
