Торжествующий дух полностью

Игумения Таисия. 1913 г. Июля 30-го дня.

Стихотворение игумении Таисии (Леушинской), посвященное преподнесению стяга Наследнику Цесаревичу. // ГАРФ. Ф. 601 Оп. 1. Ед. хр. 1968.

Понедельник. 5 Августа. В 10 ч. 35 м. мы 2 в форме поехали на плац. Сели на лошадей. Я на Регента, Т[атьяна] на Работника и дядя Николаша со мной поехал к моему полку. — Мартынов встретил меня с рапортом, и я галопом подъехала к трубачам, с каждым эскадроном поздоровалась, и на первом фланге встретила Папа и за ним еще раз объехала фронт. Так волновалась за заезд, но ничего вышло. Ужасно красивый и хороший парад был. Так хорошо прошли мои молодцы Елисаветградцы.[…] Мама сидела с Алексеем в коляске — у дома. В 3 ч. ½ оба полка пришли к нам в сад.[…] Песенники пели хорошие песни, и полк прошел мимо. Мы с Папа проводили полк до ворот. И там Папа его в последний раз мимо себя пропустил.

Дневник Великой Княжны Ольги Николаевны. // ГАРФ. Ф. 673. Оп. 1. Ед. хр. 4.

5-го августа 1913 года. Государь принимал в Петергофе парад 8-го Уланского Вознесенского и 3-го Гусарского Елисаветградского полков. Шефом Гусарского полка была Великая Княжна Ольга Николаевна, а Уланского — Татьяна Николаевна, — старшие дочери царя.

Ольга и Татьяна Николаевны приехали до Государя и сели амазонками на своих лошадей. Они были в форме своих полков, в чине полковника.[…] Наследник со своими младшими сестрами смотрел на парад из палатки.

Гавриил Константинович. В Мраморном дворце. СПб.: Дюссельдорф. 1993. С. 130.

9-го августа. Пятница. Встал и оделся до ст. Альма. Сидел с Алексеем у окна и любовался видами до самого Севастополя, куда мы прибыли в 11 ¼ утра. Салют флота и крепости как всегда и обычная встреча на пристани с чудным почетным караулом от Брестского полка. На гребном катере прибыли на «Штандарт» к 12 час. Жара была большая, но легкая с приятным бризом. […]

Дневники Императора Николая II. Московский филиал: «Орбита», 1991. С. 416.

Проводя летние каникулы у матери, я видел Наследника, резвящегося в Ливадии со своими сестрами в парке и во время прогулок со своим гувернером Жильяром. Наследник был не по годам развитым мальчиком, очень серьезным и вдумчивым, и болезнь с ее неимоверными страданиями наложила на Него свой отпечаток. Будучи очень живым и экспансивным по натуре, он никак не мог примириться с необходимостью беречь себя, и во время игр часто падал и ушибался, и каждый раз эти ничтожные для других детей удары и синяки вызывали у Него сильнейшие приступы болезни.

Занимался Он охотно, и науки давались Ему легко, но языков Он не любил, хотя и учил и знал французский, а потом и английский языки… Немецкий ему не преподавали. Заметив манеру свиты и вообще двора говорить между собой по-французски, а в последнее время по-английски, ставшим модным языком, Наследник как-то сказал:

— Когда я буду царем, то при моем дворе будут говорить только по-русски. Вообще, Наследник еще в отроческие годы уже сознавал свое положение, и я помню, как мой отчим, вернувшись после завтрака во дворце, рассказывал, что когда все вышли из-за стола на внутренний мавританский дворик дворца, где Государь обыкновенно курил и разговаривал с приглашенными, Наследник задержался в столовой, и, сидя за столом, что-то усиленно измерял на нем спичкой. В этот момент к нему подошел генерал Сухомлинов и поздоровался с ним. В ответ на его: «Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество», он услышал озабоченное: «Здравствуйте», и Наследник, не обращая на него внимания, продолжал заниматься своим делом. Тогда генерал полушутя, полуобиженно заметил:

— Нехорошо, Ваше Императорское Высочество, меня, старика, так обижать!

Тогда Наследник встал, протянул руку генералу и после вторичного «Здравствуйте» нахмуренно прибавил:

— Но в следующий раз, когда я занят, прошу мне не мешать! Обладая отзывчивой душой и поразительно добрым сердцем, Наследник был чрезвычайно чуток к чужому горю. Как-то бегая около дворца, Он заметил дневального, который украдкой плакал на посту и не заметил, как к нему подошел Наследник. Вытянувшись, как каменное изваяние, бедняга совершенно растерялся, когда Наследник стал расспрашивать его о причинах его горя. Солдат вначале мялся, но потом услышал:

— Я тебе приказываю сказать, почему ты плакал!

Он объяснил Наследнику, что получил из дому письмо, в котором сообщалось, что у его родителей пала последняя корова. Тогда Наследник приказал ему вызвать дежурного. На свист дневального последний прибежал, как одурелый, думая, что случилось несчастие, и окончательно растерялся, когда увидел Наследника.