И вот что. Я бы вытурил этого типа. Конечно, юноша огорчится, но все равно, я бы рискнул.
После ухода Годериха я с тяжелым сердцем размышлял над его бесспорно разумным советом. Мне не трудно было понять, почему Годерих спрашивал меня о чем-то разбитом или передвигающемся, хотя до сих пор я не думал о полтергейсте. Могло быть и так, но даже это не было бы достаточным объяснением.
Наверное сотни раз я убеждал себя, что Рауль должен покинуть нас. Но несмотря на мои решения, все оставалось без изменений. Звуки в комнате Дэни усиливались, их слышали даже слуги. Да и сам Дэни наконец признался, что слышал странный шум. Но эти звуки не беспокоили и не пугали его.
- Не будят ли они тебя, не мешают отдыху?
- Ну... Иногда. Но я не обращаю внимания и снова засыпаю.
Во время моих расспросов он выглядел обеспокоенным. Дэни одевался в эти дни и вел себя так, словно готов был выпорхнуть за дверь, как только появится солнышко. А так почти все время он проводил в шезлонге, либо в своей комнате, либо вместе с Раулем на веранде с застекленной крышей. Обычно они сидели и тихо беседовали. Этот человек строгал деревяшки, делая из них грубые куклы. А мой сын очень внимательно следил за ним, будто сейчас здесь решалась судьба мира.
Дэни просительно взглянул на меня:
- Обещай мне одну вещь.
- Какую? - спросил я, заранее зная ответ.
- Обещай, что не отошлешь Рауля.
- Но я уже говорил: он не может оставаться здесь всегда. Почему ты думаешь, что я не должен его отсылать?
Его глаза были широко открыты и выражали грядущее несчастье.
- Это убьет меня, - сказал он.
Я начал успокаивать его, хотя и не совсем искренне. А что еще я мог сделать? Конечно, Дэни преувеличивал и был не в себе. Но такие слова, от ребенка!...
За последнее время он заметно похудел. Достаточно было сравнить эти восковые щеки и бескровные губы с его пышущим здоровьем лицом еще месяц назад, чтобы понять, как быстро он сдал. Тщетно старался я доказать, что причина этому - Рауль. Я был убежден, что именно из-за него все это началось. А это ничтожество - марионетка, пустая кукла, служившая еретическим инструментом для распространения страшной инфекции, поразившей Дэни физически и морально...
Наблюдая за этой парой, а я мог следить за верандой из окна, я напряженно думал, что же связывает их. Обычно я не видел лица сына с задумчивой или зачарованной улыбкой, которую я все больше не любил. Но иногда замечал в выражении его лица глубокую поглощенность или отрешенность, что мне становилось жутко. В присутствии своего обожателя существо по имени Рауль казалось вернувшимся к жизни. Оно становилось менее недоразвитым и отталкивающим. И если оно само увеличивалось, становилось сильнее, то это происходило за счет Дэни, за счет истощения его жизненных сил. Казалось, один чахнет, тает, а другой - растет, набирается сил...
С трудом скрывая тревогу в связи с этими мыслями, раз-другой пытался я нарушить подозрительное уединение, но вскоре понял, что это бесполезно. Они сразу замолкали. Дэни смотрел на меня полувиновато, полусердито. В то же время я знал, что их загадочные беседы с глазу на глаз сразу же возобновлялись, как только я уходил.
Несмотря на постоянную нервозность и растущую тревогу жизнь моя внешне была обычной и спокойной. Меня, как и прежде, навещали друзья. Думаю, они не замечали ничего особенного. Разумеется, они вспоминали о болезни Дэни и сочувствовали мне.
Однако они редко сталкивались с Раулем и, как я полагаю, слухи о странном недуге моего сына распространяли главным образом слуги. Клара и старая Дженни не могли не знать, что происходит у них под носом. То, что они старались держать язык за зубами, свидетельствовало только об их преданности и долгому терпению.
Что касается официального статуса Рауля, то все образовалось раньше, чем я ожидал. Как я с удивлением узнал, по настоянию Дэни через неделю после прибытия он отправился в Винчестер и с помощью Дэни в роли переводчика зарегистрировался в полицейском участке, как иностранец.
- В качестве кого он представился? - забеспокоился я. - надеюсь, не в качестве моего служащего.
- Да нет, - успокоил меня Дэни. - Просто, как гость.
Все это выглядело неплохо, и я вынужден был отдать Дэни должное за инициативу. Правда, чтобы убедиться, на следующий день я отправился в Винчестер. Мне сказали, что все в порядке. Конечно, мне хотелось познакомиться с паспортом Рауля, но я не стал этого добиваться. Я просто рассказал обо всем Годериху.
- М... - пробормотал он, выражая сомнение. - Независимо от того, является ли этот зануда законченным холдеем или нет, - все равно ему надо указать на дверь. Как я уже говорил, я ничего не могу понять... Это случай, подлежит психологическому расследованию, здесь нужен психиатр. Понимаю, что вы предубеждены против таких врачей и с этим можно согласиться, но меня беспокоите вы и Дэни. Так что вместо одного у меня теперь два пациента...
И правда, эта история добивала меня. С каждым днем я все больше чувствовал, что не выдержу и решусь применить силу.