- Эта ваша тварь, чем бы она ни была, - сам испугавшись, кричал я, это ваше безымянное напало на моего сына и почему-то вы больше не говорите о...
- Он умер здесь? В верхней комнате башни или под ней...
Вэньон смотрел на меня, как бы не понимая, а затем с жалостью.
- Мой бедный друг, - медленно проговорил он. - Мой бедный друг, все это слишком тяжело для вас. И вы, вы сходите с ума. Боже мой, сил моих больше нет.
Он подошел смешным танцующим шагом и просто ошарашил меня, щелкнув двумя пальцами у меня под носом.
- Повторяю, месье. Повторяю с огромным сожалением: вы совершенно не в своем уме!
Я отпрянул от него, слишком потрясенный, чтобы обидеться на его язвительные слова и оскорбительные жесты. И именно в этот миг, как и во время предыдущего похожего случая, в дверном проеме возникла массивная фигура Дорло.
- Успокойтесь, сударь, - призвал он, - успокойтесь! Плохая погода действует на нервы, но так поддаваться своим эмоциям нельзя. Да. О, господи! - И он тихонько добавил: - Так продолжаться больше не может.
Вэньон смотрел на меня широко открытыми глазами.
- Извините меня, - пробормотал он, - извините...
В нем промелькнуло странное выражение злости и какого-то ужаса, когда он повернулся и нетвердым шагом последовал за Дорло.
Около минуты я не двигался. Вся сцена была невероятной, перед моими глазами вновь промелькнуло все случившееся. Наконец, изумленный я вышел из дома.
На улице я пришел в себя. Внезапное эмоциональное нарушение прошло. Я выдохся. Как будто я с кем-то боролся. Но моя тревога усилилась. Это кошмар, думал я, кошмар. Вот почему у него каждый оказывается сумасшедшим и вы сами ведете себя как сумасшедший. Но я приду в себя - очевидно, когда приедет Годерих...
Воздух, как сказал Дорло, тяжелый и душный. Погода стояла мягкая, но появилась явная тенденция к изменению давления. В какую сторону - я не знал.
Вокруг меня лениво простирались поля. Слишком лениво, подумалось мне. Словно тайком замышляя собраться на коварное колдовство. Прямоугольники полей были украшены в цвета охры, беж и серовато-коричневые оттенки. Они собирались к невозмутимо застывшему предгорью, погруженному в таинственный сон. Пересекая один из прямоугольников, я заметил, что пугало, которое я видел из окна, немного изменило свое местоположение.
Вэньон... О, господи! Безымянные... Его, если хотите, а не мои! Пусть он им радуется. О, Боги! Кто выдумал эти привидения, нелепые отвратительные существа, если не... Я посмотрел на серое неприветливое небо и поежился. Нет, я не был, как бы это выразиться, очарован этим пристанищем дьявола, этим зловещим районом Франции двенадцатого или тринадцатого века, где вместо сохранения добрых старинных обычаев внезапно оживают предрассудки и непристойная мифология, сводящие с ума всех, кто думал о них. Если только...
Мои беспорядочные мысли оборвались. Я еще раз с содроганием взглянул на небо. Все вокруг - холмы, спящие поля, пока я шел, не отставали от меня. Я почувствовал: что-то постепенно назревает... У меня разболелась голова, появилось необъяснимое гнетущее чувство. С того места, где я остановился, замок был ясно виден. Он находился примерно в километре от меня. Но часть его скрывалась за горизонтом, другую закрывали деревья. Если тревога усилится, я смогу быстро вернуться туда.
Я не спеша продолжал свой путь, когда у меня опять возникло неясное чувство какого-то беспокойства. Когда я прошел примерно треть расстояния до замка, передо мной вдруг с жалобным воем выскочила собака. Это была весьма добродушная маленькая Зизи - пудель, одна из трех или четырех собак, живших в замке. Дэни ее обожал, и я думаю, что Зизи не покидала его в нынешней бродячей жизни. Но сейчас она, видимо, заболела или была чем-то напугана. С визгом она прижалась к моим ногам.
Вместе мы пошли по краю жнивья. Это было как раз то поле, где находилось брошенное пугало. И вновь я, озадаченный, заметил, что эта штука передвинулась ближе к замку. Пропади оно пропадом! Раздраженно и растерянно я подумал, что ведь это нелепо. Очевидно, прежде я ошибочно запомнил место, где находилось пугало. Зизи, бежавшая рядом со мной, прижалась еще ближе и несколько раз странно приглушенно взвизгнула.
Тучи сгустились, голова у меня продолжала болеть. Было ощущение, что что-то назревает, что-то делается в тяжелой атмосфере, среди деревьев, на вершинах холмов и в низко висящем небе. Казалось, вся природа, как я, была начеку и ожидала чего-то странного и необычного. Когда мы прошли половину поля, собака отбежала от меня и за изгородью послышался короткий хриплый лай, вызванный либо сильным испугом, либо собачьей ссорой.
По мере приближения к замку головная боль становилась все меньше. Однако ощущение опасности и назревающей беды не покидало меня. И вновь, с еще большим нетерпением я жаждал встречи с Годерихом.
Я вошел в замок. Там в зале, на блюде лежал ответ на мои мольбы. Да, говорилось в телеграмме, он может приехать во вторник, то есть через три дня.
4
