Все же положение было не из легких. Вскоре Дэни нужно было возвращаться в школу и исчезал последний повод оставлять у нас Рауля. Иногда у меня появлялось желание написать Вэньону. Но, как вы догадываетесь, мне мешало самолюбие. И, кроме того, не было оснований считать, что Вэньон замешан в деле с Раулем.
Я чувствовал себя в каком-то тупике, жил словно в тумане. Меня все больше беспокоило присутствие этого Рауля. Трудно передать, как оно меня раздражало. И еще бесила одна мысль. Этот тип находился здесь уже около двух недель, но до сих пор почему-то я не смог четко разглядеть его лицо. Может быть, я в разное время по-разному воспринимал его черты, или же они были такими расплывчатыми, но в любом случае общее представление о внешности этого человека у меня так и не сложилось. Лишь недавно я узнал, что отсутствие у него лица смущало и других.
Примерно за неделю до окончания каникул Дэни немного простыл. Ничего особенного в этом не было, и он по-прежнему все утро проводил на холме со своим неприятным товарищем. Однако этого было достаточно, чтобы вызвать у меня тревогу из-за скорого возвращения сына в школу. Помнится, однажды я посоветовал ему вторую половину дня побыть дома, а сам пошел в кабинет, чтобы окончательно продумать план действий в этой истории. Однако мои мысли прервал визит господина Уолсторна, местного фермера, с которым я договаривался об аренде луга. Условия аренды были взаимно согласованы, и старик переключился совсем на другую тему.
- Вашему мальчику явно не хватает матери. Сегодня утром я встретил его здесь, на Винакре. Выглядел он плохо и все болтал сам с собой...
- Сам с собой? Почему же, он... - сконфуженный и встревоженный, я замолчал.
- Да, в самом деле... он говорил, а, может быть, пел. Вы понимаете... И еще одно. Это, право же, смешно... Мои две собаки. Да вы их, должно быть, видели. Они подняли такой лай... С вашим парнишкой они никогда раньше так себя не вели...
Уходя, Уолсторн пожелал мне всего доброго и оставил в глубоком раздумье.
Очень странно. Я знал, что Дэни ушел не один, а с Раулем. Потом эти собаки... Почему они так злобно отреагировали на Дэни? Хотя собаки особенно невзлюбили Рауля. Мой сеттер Трикси просто не выносил его. Страшно волновался и рычал, как только Рауль к нему приближался. Собака словно не знала, что делать - убежать или наброситься на него.
Я все еще думал о том, что рассказал Уолсторн, когда за окном замаячила фигура Рауля. У него была такая дурная привычка - появляться у окон и тихонько стучать, чтобы привлечь внимание. Правда, делал он это аккуратно. На сей раз он понял, что я уже заметил его, и не постучал, а лишь поднял руку. О ужас! Запястье и предплечье были в крови...
Я немедленно осмотрел рану. Мякоть была сильно повреждена.
- Собаки, - услышал я тихое бормотание, - собаки...
Ну вот, новое осложнение! Собачьи укусы могут быть опасны, но я не решался сам обрабатывать рану. Правда, прежде я не хотел, чтобы пребывание этого человека стало официальным или даже полуофициальным. Теперь же с вызовом врача все решат, что я согласился, чтобы он жил здесь. Это, конечно же, вызовет большой шум и массу проблем в связи с законом о страховании здоровья...
Поэтому я пригласил старого друга и советника Годериха. В последнее время он лечил сесиль. Он перевязал руку Рауля, а заодно посмотрел моего мальчика, так как простуда у него увеличилась, а температура повысилась. Годерих обещал навестить нас на следующий день.
Последующие заключения о состоянии здоровья обоих пациентов были тревожными. Рауля пришлось переселить в небольшую спальню на втором этаже. Его рана была серьезной и, как мне показалось, волновала Годериха.
Дэни, очевидно, недостаточно окреп, чтобы вовремя вернуться в школу. Мне даже казалось, что он симулирует, чтобы оттянуть срок расставания с приятелем.
Моему сыну рассказали о случившемся с Раулем, и он тщетно просил, чтобы ему разрешили видеться с ним. Их комнаты были на разных этажах, в различных концах дома. Думаю, такое расселение было к лучшему.
Происшествие с Раулем, он не мог рассказать, покусала его одна собака или больше, случилось в четверг. Но в воскресенье его руке не стало лучше. На следующее утро меня удивило, что Годерих предложил мне самому посмотреть. Я наблюдал, как он снимает бинты. Когда рана открылась, лицо Годериха выражало крайнее удивление. Локоть сильно распух и имел отталкивающий сине-багровый цвет. Годерих подал мне сигнал выйти.
- Наконец, мы одни, - пробормотал он. - Ну ладно. Признаюсь, меня обманули. Новейшее чудо-лекарство оказалось ерундой. Но совершенно непостижимо то, что все предплечье, кажется...
- Что, кажется? - нетерпеливо перебил я.
- Омертвело. Но этого не может быть. До такой степени, без явных симптомов, а их нет... Фу! Эта чертова штука смердит...
Я уставился на него. А он продолжал:
- Я говорю непрофессионально, Хэпгуд, но не преувеличиваю. Не спрашиваю, как вы связались с этим странным типом, но...
Наш разговор прервал странный шум в коридоре. Дверь распахнулась, и без стука влетела Клара.
- Простите... сэр, но господин Дэни...
