Осталась одна деталь… Он никак не мог вспомнить… Вито вчера сказал что-то важное. Но это важное ускользало.
Он услышал шум в гостиной. Кто-то уже проснулся.
Роза сегодня не придет, Вито отпустил ее. В холодильнике полно еды, так что они справятся и без домработницы.
Антон умылся, оделся и спустился в гостиную. Одновременно вышел из своей комнаты и Вито.
Внизу сидел Луиджи. Он пил чай и читал газету.
– Папа, ты с возрастом не меняешь привычек. Давно не спишь?
– Ты же знаешь, я уже шестьдесят лет встаю в шесть утра. И ничто не может изменить эти правила. Газета вот только у тебя вчерашняя.
– Так есть интернет.
– Хочу газету. Местную.
– Давай я сбегаю к Тито, у него в это время уже есть свежие газеты.
– Не надо. Я сам пройдусь.
– Как скажешь. Бар уже открылся. В семь.
– Тогда я пойду.
– Сначала надо померить давление.
– Я уже мерил. Сто сорок на сто. Как у космонавта. Пойду, пока не жарко. А вы завтракайте.
– Хорошо, папа.
– Вечером отвезешь меня домой.
– Тебе здесь плохо?
– Ты же знаешь, у меня привычки. Мне удобнее оставаться дома. Сегодня поедем к Джулии, а завтра к маме. Отвезешь меня к ней? Не хочу садиться за руль еще пару дней.
– Да, папа. Отвезу.
Вито не планировал ехать завтра к матери – слишком много дел. Но не хотелось отказывать отцу.
– Марко уже побежал. У него свои привычки – бег трусцой, – старик, наконец, улыбнулся, голос стал мягче, – хоть внук пошел в меня – встает рано.
– Так его нет?
– Я же говорю, уже убежал. Он позавтракал (мы тут сами похозяйничали). Нацепил наушники и побежал. И я пойду. За газетой.
Луиджи ушел. Антон разогрел кофе и вытащил много всяких вкусностей из холодильника. Какое-то время они молчали, а потом разом заговорили. И от этого одновременно совершенного действия оба засмеялись.
– Мы с тобой одинаково мыслим.
– Угу, – ответил Антон, жуя булочку с заварным кремом, – божественно вкусно. Я одной не ограничусь.
– Да ешь сколько хочешь.
– Я за два дня растолстел.
– Не придумывай.
– Ага, ремень с утра на одну дырочку дальше пришлось застегнуть.
И снова, глядя друг на друга, вместе захохотали. Сначала разговор шел ни о чем, как будто ничего вчера не произошло. О «деле» первым начал говорить Вито.
– Какие у тебя сегодня планы, Антонио? Ты поедешь в университет? Или в лес, к гробнице?
– Вито, мне не дает покоя смерть твоей тетушки. Вряд ли я сегодня поеду в Сиену. Я бы хотел кое в чем разобраться. Или ты уже передумал проводить собственное расследование?
– Наоборот. Я хотел просить тебя заняться именно этим. Я поручу своим сотрудникам собрать все сведения о посторонних, которые находились вчера в доме. А ты, пожалуйста, присмотрись к моим родным. Сегодня в четыре часа придет нотариус. Тебя на оглашение завещания, конечно, не пустят. Такие правила. Но если мы приедем раньше, ты сможешь пообщаться со всеми родственниками. Мои кузины и их семьи остались там.
– А Клаудиа?
– Нет, Клаудиа не является прямым наследником.
– Но ты ведь там будешь?
– Не знаю. То есть я поеду в дом к Джулии, но могу ли я присутствовать при оглашении завещания, должен сказать мэтр Гвидиче. По традиции так быстро все не делается. Но так как случай неординарный, полиция форсирует события.
– А как случилось, что родительский дом достался Джулии, а не твоей маме?
– Он не достался Джулии. Он принадлежит им обеим.
– Не понял.
– После смерти бабушки и деда дочери должны были поместье продать. Но так как мы все к этому дому привыкли, любили его и продавать не хотели, то на семейном совете было принято решение оставить дом в собственности обеих сестер, как и положено по праву наследования.
– То есть этот дом такой же твой и Клаудии, как и твоих кузин?
– Да. После смерти обеих сестер дом переходит в наше общее владение. В принципе, все документы уже оформлены. У Джулии было право пользования домом до конца своих дней. И только. У нас с Клаудией есть свои комнаты, как ты заметил. В последнее время мы редко приезжали в это поместье. У всех семьи, дети, дом, работа. Софи бывала у матери часто, а Орсина так, вообще, жила там постоянно.
– Значит, теперь вы можете продать этот дом?
– После смерти моей мамы. Но если юридически оформить ее недееспособность, то продать можно и раньше. Сложностей здесь не будет, как ты понимаешь. Думаю, дом мы продадим. Хотя для такого решения нужно согласие всех четверых: мое, Клаудии, Софи и Орсины.
– А сколько стоит этот дом?
– Это родовое поместье.
– То есть дорого?
– Миллиона четыре. Может, немного дороже.
– Значит, каждый из вас получит по миллиону?
– Нет. Есть еще налог. Он в Италии существенный. То есть вырученная сумма облагается налогом и уже затем делится на четверых. В принципе, налог на наследство уже выплачен Джулией и мамой. Но все равно мы должны будем заплатить пошлину государству. Антонио, это сложно объяснить. Нужно жить в Италии, чтобы разобраться в законах.
– А ты нуждаешься в этих деньгах?
– Я достаточно обеспеченный человек, Антонио. Для тебя это большая сумма. Но для меня семьсот-восемьсот тысяч не повлияют на мою жизнь. И миллион не повлияет.
– Кто из вас больше всех нуждается в деньгах?
