Она обвела взглядом стены, следя за очевидным развитием событий. Сначала абстрактные пурпурные тона с вкраплениями зеленого. Постепенно появилось больше цветов, и фигура начала обретать форму — фигура, которая была ей поразительно знакома. Женщина с лавандовыми волосами и зелеными глазами.
Губы Уиллоу приоткрылись в изумлении.
Она видела себя в самых разных позах, при разном освещении, на самом разном фоне. Видела себя запечатленной в захватывающем реализме и страстной стилизации. Но на каждой картине она была яркой, даже когда в ее глазах была явная грусть.
Каждый штрих был нанесен с такой тщательностью, с такой вдумчивостью. С такой целенаправленностью. На нескольких картинах она была изображена в том самом платье, что на ней сейчас. Другие показывали ее в нижнем белье — примерно в том же нижнем белье, которое она надела на будуарную фотосессию много лет назад, — или в ткани, со вкусом накинутой на ее интимные части тела, в то время как еще на нескольких она эротично обнажала все. Она узнала моменты, которые разделила с Кианом на некоторых картинах, хотя его не было ни на одной из них. Моменты, когда она смеялась, улыбалась или задумчиво смотрела вдаль.
На каждой картине, в каждой позе она была… прекрасна.
Она смотрела на себя глазами Киана.
Уиллоу уставилась на последнюю картину. Это было самое большое полотно в комнате, оно стояло на мольберте рядом со стеклянной дверью, ведущей на террасу. В нем она стояла на мосту возле Центрального бульвара, ветер трепал ее юбку и волосы, отраженные огни делали темную реку внизу похожей на дорогу, вымощенную звездами. В ее глазах был намек на печаль и боль. И все же, каким-то образом, этот образ вселил в нее чувство надежды. Ощущение возможности.
Это было похоже на то, что Уиллоу на картине могла спрыгнуть на эту звездную дорожку и следовать по ней к счастью, к своей судьбе. Туда, куда она хотела попасть.
На том мосту они с Кианом впервые заговорили. Именно там она приняла импульсивное решение, которое, как предполагалось, ничего не значило, но которое все изменило. Решение, которое привело их к этому моменту.
— Киан… — она повернулась к нему. — Здесь везде я.
Он кивнул и, наконец, прошел вглубь комнаты. Его взгляд остановился на более ранних картинах в последовательности, более абстрактных в фиолетовых тонах.
— После того, как ты впервые был с тобой, эти цвета мучили меня. Я не мог поднести кисть к холсту, не используя их. Фиолетовый и изумрудный…
Киан остановился перед портретом Уиллоу и с любовью провел кончиками пальцев по лицу на холсте.
— Вскоре я понял, что дело вовсе не в цветах. Это была
Он медленно двинулся вперед, сокращая расстояние между ними.
— Я не понимал этого тогда. Даже когда снова нашел тебя, даже когда осознал, что ты моя пара, я не понимал по-настоящему. Но теперь понимаю. Моя душа тосковала по тебе, Уиллоу, потому что ты была предназначена мне. Потому что ты моя.
Уиллоу оставалась неподвижной, не в силах отвести от него взгляд, едва способная дышать. Она знала о его потребности в ней. Он сказал, что она его пара. Но она никогда не осознавала серьезности этого, не до сих пор, не до его признания. Не до того, как увидела все это.
— Ты преследовала меня тогда и преследуешь сейчас, — наконец, он добрался до нее и взял пальцами за подбородок. — Как я мог когда-либо воздать тебе должное на холсте? Дюжина картин, сотня, тысяча… Я никогда не смогу охватить всю тебя.
— Я даже не могу выбрать, какая из твоих черт мне больше всего нравится. Это из-за этих глаз, которые искрятся, когда ты смеешься? — свет его взгляда потеплел, когда он погладил ее нижнюю губу большим пальцем. — Эти мягкие губы, которые могут обезоружить меня одной улыбкой или сокрушить малейшим нахмуренным выражением? Твои волосы, такие же яркие, как твоя душа, или твои руки, такие нежные, но уверенные? Это невозможный выбор. Но если бы мне пришлось выбирать, Уиллоу… Я бы выбрал твое сердце. Со всей его радостью, всем его состраданием, всей его любовью. Твое сердце, которое заставляет тебя ставить других выше себя. Твое смертное сердце, которое полностью завладело моим.
Он скользнул рукой вверх по ее подбородку, провел пальцами под ухом и в волосы, когда наклонил свое лицо ближе к ее лицу.
— Я встречал много прекрасных созданий, Уиллоу. Но ты единственная, кого я знаю, кто совершенно очарователен как внутри, так и снаружи. Ты сияешь ярче всех остальных, будь то смертные или фэйри.
Слезы защипали ей глаза. Она коснулась пальцами его лба, провела по нему, прежде чем погладить по щеке.
— Я не знаю, что на все это сказать.
— Скажи, что ты моя.
Она тихо рассмеялась.