Тоскуя по ней полностью

Но Уиллоу знала, что секса никогда не будет достаточно. Никогда не было. Она знала, что жаждет большего. Она действительно жаждала большего, намного большего. Она хотела любви.

То, что Киан был инкубом, делало всю эту ситуацию в тысячу раз хуже. Со сколькими еще людьми он спал? Насколько велик был его голод, его похоть? Как скоро Уиллоу просто станет недостаточно? Она не могла с головой окунуться в это, зная, что он бросит ее, как только ему наскучит, зная, что сама его природа, скорее всего, собьет его с пути истинного.

Она не хотела подвергать себя такой боли.

Уиллоу покачала головой.

— Я не могу.

— Фиалочка, — промурлыкал он, — мы оба знаем, что ты можешь.

— Нет, Киан.

Он провел тыльной стороной своих когтей по ее подбородку, прежде чем обхватить ладонью ее щеку.

— Что я должен сделать, Уиллоу? Что я должен сделать, чтобы снова обладать тобой?

Уиллоу отвернула от него лицо. Слезы наполнили ее глаза, затуманивая зрение.

— Я не хочу бессмысленного секса.

Киан убрал свою ногу из-под нее, опустив Уиллоу, и погладил большим пальцем ее скулу.

— Экстаз не бессмыслен. И что плохого в том, чтобы быть эгоисткой, Уиллоу? Что плохого в том, чтобы получать удовольствие и не беспокоиться ни о ком другом какое-то время?

— Потому что это пустота. Похоть вспыхивает ярко и горячо, а затем угасает. В конце… ты остаешься в одиночестве. Остаешься ни с чем, — слеза скатилась по ее щеке. — Я хочу любви. Такой любви, которая не умирает. Которая продолжает гореть, снова и снова, и она намного больше и ярче любого пламени. Такой любви, которая бывает только тогда, когда две души видят друг друга и знают, что не могут существовать друг без друга.

Киан нахмурился еще сильнее, когда вытер ее слезу.

— Ах, маленькая смертная. Меня никогда не привлекали люди. Только их желание, похоть, удовольствие. Меня всегда влекло только трахаться и кормиться, — он повернул ее лицо к себе, заставляя встретиться с ним взглядом. — С тобой все по-другому. Я почувствовал это в тот момент, когда увидел тебя. Я не знаю, что ты пробудила во мне, Уиллоу, но я хочу тебя. Я жажду твоего удовольствия, жажду твоей похоти, но, боги, эти желания полностью затмеваются тем, как сильно я жажду тебя.

Она не оттолкнула его, когда он придвинулся ближе, когда он снова прижал ее к стене своим телом. В этом было что-то такое правильное. Что-то такое правильное в нем. То, как его пальцы касались ее кожи, тепло, которое он излучал, его запах, его глаза…

— Дай мне шанс, — прошептал он, прежде чем коснуться губами ее лба. — Покажи мне. Научи меня смертной любви. Научи меня любить тебя.

Сердце Уиллоу подпрыгнуло, а пульс участился. Он не мог говорить серьезно. Он был… инкубом! И он хотел, чтобы она научила его любить? Чтобы… любить ее?

Она толкнула его в грудь, уговаривая отодвинуться, чтобы она могла посмотреть на него снизу вверх.

— Прекрати. Ты говоришь это только для того, чтобы соблазнить меня. Ты пытаешься заставить меня ослабить бдительность, умаслить меня, чтобы я занялась с тобой сексом.

Его голос был хриплым, когда он сказал:

— Не сомневайся, Уиллоу. Ты снова будешь моей. Это неизбежно. Но я не пытаюсь манипулировать тобой, — черты его лица смягчились, и он положил руку на ее бешено колотящееся сердце. — Это чувство для меня ново. Я не могу притворяться, что понимаю его. Все, о чем я прошу, это позволить мне доказать тебе, что это реально.

— Как?

— Чем это вы, люди, занимаетесь? Встречаетесь? — он усмехнулся. — Я буду встречаться с тобой.

То, как он произнёс слово «встречаться», как будто оно ему незнакомо, хотя эта мысль опровергалась той абсолютной уверенностью, с которой он сделал свое заявление… Уиллоу не смогла сдержать смех.

Тень улыбки появилась на его лице, и его глаза стали более живыми.

— Мне действительно нравится этот звук, Уиллоу.

Уиллоу отрезвела.

— Мой смех?

— Да. Это почти так же приятно, как твои крики удовольствия.

Румянец разлился по ее щекам.

— Теперь, — Киан ухмыльнулся, оперся руками о стену по обе стороны от нее и опустил лицо, пока их губы не оказались на расстоянии вдоха друг от друга, — может быть, мы скрепим наше согласие поцелуем?

— Подожди, — она поднырнула под руку, чтобы избежать его приближения, схватила свою сумку с земли и отступила на шаг. — Я ни на что не соглашалась.

Он опустил руки и повернулся к ней, его рот искривился в порочной усмешке.

— Ты не можешь скрыть от меня свое желание, Уиллоу. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.

Ее кожа горела все сильнее.

— Ты можешь… ты можешь чувствовать все мои эмоции?

— Да, но нет ничего более очевидного, чем твоя нужда.

Это было таким несправедливым преимуществом.

Почему инкуб хотел встречаться с Уиллоу, было выше ее понимания, но еще большей загадкой было то, почему она хотела этого так сильно. Почему она была готова согласиться, когда это подвергло бы ее сердце такому большому риску? И она все еще так мало знала о нем, несмотря на это откровение. Сколько ему лет? Несомненно, Киан был намного старше, чем казался. Останется ли он вечно молодым, в то время как она состарится?