Взмылин с нескрываемым интересом посматривал на передаваемую телеметрию запуска. В мониторах, сквозь немногочисленные помехи, среди разрываемых гулом взревевших ракетных двигателей ребята выглядели спокойно и сосредоточенно. Молодцы, ни один мускул не дрогнул при отрыве. Ну, сынки, с Богом!
– Пятнадцать секунд полета. Первая и вторая ступени работают нормально.
– Тридцать секунд. Конструкция корабля в норме.
– Сорок. Стабилизация изделия устойчивая.
– Пятьдесят. Давление в камерах двигателя в норме.
– Шестьдесят. Тангаж, рыскание, вращение в норме.
– Семьдесят. Полет нормальный. Самочувствие хорошее.
– Восемьдесят. Все системы управления ракеты-носителя в норме.
– Сто двадцать. Есть отключение боковых блоков, есть отделение боковых блоков первой ступени.
– Сто тридцать. Стабилизация изделия устойчивая.
– Сто пятьдесят. Двигатель второй ступени работает нормально.
– Сто шестьдесят. Есть сброс головного обтекателя.
– Сто семьдесят. Параметры системы управления ракеты-носителя в норме.
– Сто девяносто. Параметры конструкции ракеты-носителя в норме.
– Двести двадцать. Полет нормальный, время КП…
Изображение экипажа появлялось с перебоями, связь неустойчиво, обрывками, затухала на выходе из динамиков командного центра. Взмылин, нервничая, не замечал, как добрых четыре минуты от начала старта грызет ногти, безжалостно кромсая их почти под корень.
– Двести тридцать. Стабилизация изделия устойчивая.
– Двести восемьдесят. Прошел гарантийный наддув бака окислителя при дисциплине, есть запуск двигателя при дисциплине, есть отключение двигателя второй ступени, есть отделение второй ступени.
– Триста. Сход панелей хвостового отсека.
– Триста двадцать. Параметры конструкции ракеты-носителя в норме.
– Триста тридцать. Двигатель третьей ступени работает нормально.
– Триста пятьдесят. Полет нормальный.
– Триста шестьдесят. Тангаж, рыскание, вращение в норме.
– Четыреста тридцать. Двигатель третьей ступени работает нормально.
– Пятьсот. Полет нормальный.
– Пятьсот двадцать. Параметры систем управления в норме.
– Пятьсот тридцать. Есть выключение двигателя третьей ступени, есть отделение транспортного корабля «Союз-5 МС», бортовой номер 010325, корабль выведен на орбиту, репортаж закончен.
Аплодисменты в Центре управления полетами сменились выводом на большой экран картинки с камер видеоконтроля кабины корабля. Бажовская уральская ящерка с золотой короной на голове, до этого болтающаяся прямо перед Женькой, рванула вверх, стремясь продолжить движение на орбиту дальше, подгоняя несущийся с первой космической скоростью пилотируемый модуль. Запаса желания исполнить задуманное полностью у нее не хватило, поэтому, разочарованно обмякнув, понимая тщетность своей попытки, она на мгновение зависла, будто в нерешительности, и, преодолевая опостылевшее за века земное притяжение, царственно поплыла. Женька улыбнулся в камеру, показал наблюдающим, что на борту все о’кей, и играючи щелкнул Хозяйку Медной горы по самому дорогому – по хвосту.
– На борту порядок, самочувствие хорошее.
– «Печора-1», работаем по листу девятнадцать.
– Девятнадцать принял.
– Проверка герметичности.
– Давление в норме, клапаны открыты.
– «Печоры», можете снять перчатки и открыть гермошлемы.
– Принято.
Рифат не отрывал глаз от сменяющихся сказочных видов Земли:
– Такой красоты я не видал никогда прежде, подумать даже не мог, что где-то существует такая невидаль. Не зря, значит, жил, теперь знаю это точно.
– Мужики, какая же она маленькая и беззащитная, словно мячик, бери и играй, и вовсе не плоская. – Саня косо посмотрел на Женьку.
– Обалдеть, завораживает! Не утверждал это достоверно, просто предполагал, возможно, плоская, так и говорил, – не сдавался Женька, пожимая всем членам экипажа руки, – поздравляю от лица землян выдающихся космонавтов первой марсианской экспедиции с выходом на околоземную орбиту!
– Смелые люди эти русские. Ты их наблюдаешь?
– Да, приближаются!
– Мне кажется, вижу их лица.
– Далеко еще, не разглядеть.
– Попробуй, отлети от модуля, выдвини на разгонную позицию антенную ферму.
– Понял, пробую, страховочный фал натянут.
– Наблюдаю позицию.
– Странное ощущение, паришь вроде, как птица, но какая-то космическая, беспомощная в полете.
– Не отвлекайся, работаем.
– Отметка 10,2 метра пройдена, кабель равномерен по всей длине. Конус в рабочее положение переведен.
– Понял, давай обратно.
– Сейчас, помахаю только русским.
– Времени мало, скоро в тень Земли войдем.
– Успеем, нужно же поприветствовать друзей…
Саня, чертыхаясь, вертелся около Рифата. В скафандре, предназначенном для выхода в открытое космическое пространство, тот напоминал человека-паука, только сильно постаревшего и отяжелевшего от свалившихся жизненных неурядиц, готового ринуться в последний бой против злых пришельцев из далекой галактики.
– Расшаперился, ни объехать, ни облететь тебя. – Саня помогал Рифату облачиться в снаряжение, проверяя и фиксируя в журнале готовности к выходу в открытый космос каждую деталь. – Ну-ка, подыши поглубже.
