Эти секунды полета к командному модулю являлись, пожалуй, самыми тягучими и длинными в жизни друзей. Расправив руки, как крылья двух больших неведомых птиц, они парили в невесомости, связанные гаечным ключом брата Никодима. Наверное, вся жизнь пронеслась в их головах. Это был затяжной прыжок без парашюта, с надеждой, что во время падения напарник передаст спасительную амуницию, успеешь застегнуть подвесную систему и, дернув вытяжное кольцо, с благодарностью будешь ожидать долгожданного хлопка раскрывшегося парашюта. Оставались бы силы, может, и наступил бы тогда мандраж, неуверенность, мысли бы одолели мрачные, раздумья нехорошие о процентах попадания. К счастью, обессиленность притупила реальность, отогнала лишние умозаключения, сконцентрировавшись на собирание в один кулак остатков всех физических и умственных запасов организма.
Оттолкнуться в нужном направлении, с точно рассчитанной амплитудой оказалось делом простым и даже в некотором смысле легкой и приятной затеей, а с другом, взявшись за руки, и не страшно вовсе. Так и приземлились они на раскуроченный бок «Звезды», самортизировав за счет выходящего из рваных пробоин сжатого воздуха, который мог сыграть злую шутку уже в обратной ситуации, когда этот же выходящий под большим давлением воздух грозил сорвать космонавтов при передвижении по обшивке командного модуля и унести в открытое космическое пространство.
Но на «Звезде» были предусмотрены поручни и лееры для безопасного технического выхода и обслуживания станции. С ними намного увереннее можно было двигаться к входному люку, грамотно обходя возникающие в изодранном корпусе воздушные гейзеры. Чуть дольше, чем планировали, провозились с открыванием шлюзового люка. Хитрая, неумело приваренная с одного края гайка не сразу отошла под натиском импровизированного ключа брата Никодима, но и это небольшое препятствие они благополучно преодолели…
– Управление станцией переводим на «Союз». Ты, Саня, дуй туда, я здесь пошурудю.
– Что делать будем с блоком и «Прогрессом»?
– Топливо на «Звезду» и разгонный блок.
– «Атмосферу» куда? Да и состояние, и работоспособность не ясна у блоков!
– Разберемся по ходу! Ты на месте, готов?
– Да, готов! Общую сеть будем задействовать или с переносных носителей?
– Если сеть фурычит, то с нее качай.
– Питание на пределе, освещение не включай пока.
– Чуть не врубил, вовремя предупредил, Санек.
– Слушай, Женька, похоже, на глобальные маневры не хватит.
– Что можно придумать?
– Качаю, секунду. Нечего тут выдумывать, если разгонный блок отработает как надо, то и в составе комплекса дойдем до дома. Его-то мы запустим как-нибудь.
– А если повреждения не позволят?
– Тогда, Жендос, отстыковываем «Звезду» и на ней летим к Земле.
– Так это же года полтора займет?
– Очень даже хорошо. Будет время для подготовки торжественных похорон. Пока цветы, венки закупят, договорятся с лимузином, батюшку пригласят, глав государств, место на кладбище присмотрят.
– Ты сейчас это серьезно, Саня?
– Ну, быть готовым ко всему нужно, Женька. После случившегося с нами подвох обязательно где-то поджидает. Не может так везти постоянно. Прет же?
– Думаешь, на разгонном блоке нахлобучит?
– Почему нет? По-моему, самое время. Все, скачал. Ты там к системе жизнеобеспечения командного модуля подключись.
– Мешать будет.
– Подключайся смелее, наша «живучка» нам еще пригодится. Запускаю сканирование систем «Союза», потом «Звезду» проверим.
– Правильно, все по порядку. По разгонному включи запись, будет время – тщательно еще раз посмотрим.
– Понял, работаю. Что со связью предпримем?
– Просканируешь «Звезду», тогда станет понятно. Заметил, что ни одного локатора не осталось?
– Углядел уже, антенн тоже половину не нашел.
– Как бы пожара не случилось на «Атмосфере». – Женька наблюдал из командного отсека за расплющенными по разгонному блоку, дымящимися останками марсианского взлетно-посадочного модуля. – Все рядом, жизнь и смерть. Спас модуль чудом нас, а потом едва не угробил.
– Там гореть нечему, подымит и перестанет. – Саня водил пальцем по монитору, сверяя результаты сканирования «Звезды» с параметрами технического состояния, прописанными в листах бортовой документации. – Так и есть, жизнь со смертью, любовь с ненавистью, и даже, в футбольном турнире, победа на выезде с поражением в домашнем матче.
– Философ ты, Саня.
– Поневоле приходится.
– Что со «Звездой»?
– Ничего хорошего. Разденусь, пожалуй, надоел скафандр, второй кожей стал, сросся со мной, боюсь, с кровью отдирать придется.
– Не торопись! Нужно будет еще раз выйти наружу, заправить модули.
– Может, ты сделаешь?
– Не могу, должность теперь не позволяет. Командиру не подобает заниматься тяжелым, рабским трудом. Он – мозг. Для всего остального существуют подсобные малообразованные рабочие.
– Правда, Женька, невмоготу. Второй раз там побывать выше моих сил, правда.
– Саня, я бы с удовольствием, с превеликим. Но ты это провернешь лучше, больше отрабатывал на тренажерах, подетально, до винтика сможешь разобрать.
