— Лёгкого вам пути, Эдгар Гинц, — напутствует она и смотрит глазищами прямо в душу. Я не суеверен. И не верю во всю эту чушь с наложением рук, с исцелением взглядом, руками или молитвами. Но Ульяна прикасается ко мне. Задерживает свои пальцы на тыльной стороне ладони. Встряхивает головой. Я готов со скепсисом выслушать предсказание или пророчество, но ничего не происходит. Она отстраняется, давая нам пройти.
Мать проводит меня через лес. Лёгкая, подвижная. Доводит до машины. Я бросил её у кромки леса. Никто и не позарился. Да и кому здесь…
— Будь осторожен, сынок, — поднимает она руку, но так и не решается ко мне прикоснуться.
— Буду, — обещаю ей и сажусь за руль. Мать долго стоит и смотрит мне вслед. До тех пор, пока я не скрываюсь за поворотом.
Я еду в город своего детства. Решил вчера. Еду, чтобы поставить точки на «і». Я не тот, кто верит на слово. Мне нужны факты. И я либо добуду их, либо нет.
Первая ночь без него. Слишком большая кровать. Холодные простыни. Прогибающаяся под моими вздохами пустота.
Спала ли я? Не знаю. Забывалась, наверное. Вставала. Бродила по дому, заглядывала к Марку и Насте. Они спали сегодня на редкость тихо и спокойно.
«Не жди меня», — не холодно, но резко. И я не нахожу себе места. Здесь всё чужое, непонятное, неуютное для меня. Без него.
Ничего не нужно. Ни квартира, ни удобства. Я бы променяла всё на одно-единственное — чтобы Эдгар приехал среди ночи. Усталый, замученный, но очень родной. Мой.
Если это наказание, то я готова безропотно его снести. Какая разница? Я потерплю. Пусть только вернётся. Стало всё безразлично. И предстоящий экзамен не пугал. Судя по всему, мне не выйти из дома. Ну и пусть. Буду бродить тенью. Смотреть в окно. Возиться на кухне. Приготовлю какую-нибудь редкостную гадость. Для него. Что-нибудь новенькое. Он ведь приедет голодный.
— Вы в университет собираетесь? — это новый охранник. Я даже имён их не спросила. Безразлично. — Эдгар Олегович распорядился.
Вот как. Позаботился. Не забыл. А я поблагодарить его не могу. Намеренно не проверяю телефон. Даже если он в зоне доступа, не позвоню. И так… показала слабость. Наверное, он удивился.
— Собираюсь. У нас есть ещё час. Позавтракаю, накормлю детей и поедем, — я сама покладистость. И нет мандража перед испытанием. В учебник не заглядываю. Сдам как-нибудь.
— Он у матери, — Леон появляется на кухне неожиданно. Может, он и не крался, но я настолько в свои мысли погружена, что вздрагиваю при звуках его голоса. — Не волнуйся, Тая.
Наверное, лицо у меня — свежий выпуск старой газеты. Именно так: страницы жёлтые, а события новые.
— У меня экзамен. Мне есть о чём волноваться и без Эдгара.
Леон не спорит, кивает. Устраивается у окна. Следит за каждым моим жестом. Меня это не раздражает. Я жарю глазунью, нарезаю ветчину, мажу тосты маслом, выкладываю джем в креманку, накрываю на стол.
— Пусть поспят, — останавливает Леон меня, когда я собираюсь будить Марка и Настю. — Ещё рано. Каникулы. Я сам потом и накормлю, и погулять с ними схожу. С Че я уже побегал. Мне охрана не нужна.
Он улыбается. В словах его нет ничего обидного, но я на взводе, поэтому хочется крикнуть, сделать какую-нибудь гадость. На миг становится стыдно. Леон не виноват. Он старается сгладить углы, как всё время это делала я. Мы словно с ним местами поменялись.
— Сядь, поешь, — придвигает он ко мне яичницу и бекон, сам наливает чай. И я слушаюсь его, словно он старший. Моя семья, которой никогда не было. Нет-нет, была, конечно, но что я помню? Крохи. А сейчас я начала обретать нечто очень нужное, важное для меня. Что я буду делать, когда Леон уйдёт, а Эльза заберёт малышню? Любить Эдгара. Быть его тенью. Достаточно ли этого, чтобы чувствовать себя самодостаточной? Ощущать покой в душе?
Сложные вопросы, и не об этом нужно бы мне думать перед экзаменом, но они лезут нахально в голову, и хочется сжать виски пальцами, чтобы выгнать наглых пришельцев.
В машине — гнетущая тишина. Но мне не до разговоров сейчас. Напряжение звенит. Эти двое, чужие, похожи на неотёсанные камни из Стоунхенджа[5]. Веня и Андрей были ближе, свои, что ли. Эти со мной не церемонятся. Идут следом, как два трансформера, но я не обращаю на них внимания. Пусть. Потерплю. Лишь бы Эдгару было спокойнее.
Возле аудитории, маясь, ждёт меня Синица. Высматривает. С ноги на ногу переступает, как цапля. Длинноногая красивая девушка. С виноватым лицом. Рядом — неприметная Ольга с поникшими плечами.
— Я тут это, — мнётся Линка и косится на безопасников, — подумала. Ты прости меня, а? Словно предательница. Открестилась от тебя.
— Всё нормально, Лин, — говорю ровно. На самом деле, мне всё равно. Я словно заморозилась снаружи и внутри. Эмоции ушли куда-то. Осталась лишь оболочка. — Ты всё правильно сказала.
— Неправильно, — подаёт голос тихая Ольга. — Друзья так не поступают. Не сдают подругу. Не бросают в беде. А мы…
Я бы рассмеялась, если бы могла.
