Мещерская не договорила, но я и без того поняла, что внеплановый отпуск понадобился ей, чтобы уладить вопросы с наследством.
— Вы так и не собираетесь съездить в Тарасов? — спросила я напрямик.
Лада вскинула на меня испуганные карие глаза и медленно покачала головой.
— А почему вы уехали из Тарасова десять лет назад? — продолжала я расспрашивать уже более настойчиво.
— Это длинная история, — тихо отозвалась Мещерская, не глядя на меня.
— Возможно. Но ради того, чтобы ее услышать, я проделала довольно длинный путь, — ответила я, возможно, излишне жестко.
Однако это возымело нужное действие.
Мещерская кивнула, словно на что-то решившись, и, взглянув на меня уже более уверенно, сказала:
— Ну хорошо. Тогда слушайте.
— Мне очень нужна была работа, — начала Лада. — Я тогда только окончила педучилище, мать с отцом развелись… Вернее, мать отца выставила, но я об этом совсем не жалела. Всегда терпеть его не могла. Знаете, лучше никакого папаши, чем такой. Алкаш, еще и руки распускал. Все деньги спускал на выпивку, все, что мать зарабатывала, если она деньги спрятать не успевала. А мы сидели голодными, матери у соседей приходилось занимать.
Лада умолкла и, опустив глаза, принялась теребить широкий пояс домашней блузки.
Я решила не торопить рассказчицу, хотя пока не совсем понимала, какое отношение имеет ее отец-алкаш к смерти Павлова.
— Мать долго терпела, пыталась из него человека сделать. — Лада усмехнулась. — Но в конце концов выставила. Когда в доме вещи начали пропадать. Еще немного, и остались бы голые стены, да и те бы небось пропил.
Лада отпила немного давно остывшего чая и продолжила:
— Только зря я радовалась. Маман вскоре хахаля привела еще похлеще, чем папашка. Тот хоть под юбку не лез…
Лада прикусила губу и глубоко вздохнула. Было видно, что она с трудом сдерживала слезы.
— Я уже работала в детском саду, но зарплаты там сами знаете какие. Квартиру снять не могла, на аренду бы все деньги уходили. Так что ночевать часто оставалась у подруги или в детском саду, в подсобке. Это нарушение, конечно, заведующая сразу меня бы уволила, но что делать… А сама начала искать более денежную работу, обратилась в агентство. Мне там дали адрес и телефон Павловых, сказали, что срочно нужна няня для годовалой девочки. Правда, предупредили, что шансов у меня очень мало, люди очень влиятельные, а я почти без опыта. Но я ухватилась за этот шанс и поехала к ним в коттедж…
Лада грустно улыбнулась.
— Так я впервые увидела Настеньку. А на работу меня взял сам Андрей Анатольевич. Он и собеседование со мной проводил, а Настенька сидела в своем детском стульчике, улыбалась и тянула ко мне ручонки. Андрей Анатольевич, как только это увидел, сразу умилился и сказал, что все, мол, больше никого искать не будем, вы нам подходите. Я то есть. А потом вплыла она, ее величество Марина Викторовна.
Лада передернула плечами.
— У вас не сложились отношения с матерью Настеньки? — спросила я после недолгого молчания.
Лада задумчиво посмотрела на меня.
— Да не то чтобы не сложились… Она особо не интересовалась ни мной, ни собственной дочерью. В тот раз просто скользнула по мне взглядом, будто я мебель или пылесос. А когда муж сказал ей, что я буду Настиной няней, она только и ответила: «Делай, как знаешь». Вот и все. Она стала называть меня Ладочкой. «Ладочка, принесите кофе» или «Ладочка, подайте журнал». Но чаще всего: «Да уймите же, наконец, ребенка! Сколько это будет продолжаться?!» Но это мелочи, конечно. Бывает и хуже.
— И вы остались в загородном доме Павловых? — уточнила я.
— Да, — кивнула Мещерская. — У меня была своя комната, смежная с детской. Из комнаты открывалась дверь в собственную ванную. Просто королевские условия.
Лада мечтательно закатила глаза, что меня несколько удивило. На мой взгляд, женщине и сейчас грех было жаловаться на жилищные условия. Хотя, конечно, после ночевок в подсобке переезд в коттедж вполне можно было считать счастливым билетом.
— То есть новая работа вам нравилась? — спросила я у примолкшей Лады.
— Да, очень, — не раздумывая, ответила Мещерская. — Платили хорошо, Настенька оказалась очень милой и послушной, только чересчур подвижной. Вообще она была общительной, разговорчивой, только при матери замыкалась. Да и та девочкой мало интересовалась, скорее, вообще ее не замечала. А вот своего отца, Андрея Анатольевича, Настенька очень любила. И он обожал с ней возиться, игрушки покупал, наряды…
Лада ненадолго задумалась.
— Странная вообще-то была семейка, — выдала она свой вердикт.
— Лада, я понимаю, что вам это может быть неприятно, — осторожно подвела я разговор к интересующей меня теме. — Но все же, каковы были ваши отношения с Андреем Анатольевичем вне ваших служебных обязанностей? У вас с ним сразу завязался роман?
К моему облегчению, мой вопрос не только не обидел, но даже не удивил Мещерскую.
