Из кастрюль выплеснулась еще порция кипятка.
— Но я не могу сказать, надолго ли улучшилось ее состояние. Вы позвонили врачу?
— Да. Он уже едет сюда.
— Хорошо. Дайте мне эти котелки. Нет, нет и нет! — заявил профессор Риго, начиная нервничать. — Вы не войдете в комнату. Когда человека выводят из состояния транса, это зрелище не из приятных, и, кроме того, вы будете мне мешать.
Он взял кастрюли и поставил их на пол за дверью. После чего захлопнул ее перед Майлсом.
Майлс отступил назад. Тон Риго — люди не говорят так, если считают положение больного безнадежным, — немного укрепил жившую в нем безумную надежду. Лунные лучи уже иначе падали из окна в конце коридора, и Майлс вскоре понял почему.
У этого окна стоял доктор Гидеон Фелл и курил пенковую трубку. Ее красное мерцание отражалось в стеклах очков, а дым окутывал окно призрачным туманом.
— Знаете, — заметил доктор Фелл, вынув трубку изо рта. — Мне нравится этот человек.
— Профессор Риго?
— Да. Мне он нравится.
— Мне тоже. И, Господи, как я ему благодарен!
— Он прагматик, настоящий прагматик. Которыми, — виновато сказал доктор Фелл, яростно пыхтя трубкой, — мы с вами, боюсь, не являемся. Настоящий прагматик.
— И тем не менее, — заметил Майлс, — он верит в вампиров.
Доктор Фелл прочистил горло:
— Да. Именно так.
— Давайте обсудим это. Что думаете вы?
— Мой дорогой Хэммонд, — ответил доктор Фелл, раздувая щеки и энергично тряся головой, — будь я проклят, если могу сейчас ответить на ваш вопрос. Это-то меня и угнетает. До событий нынешней ночи, — он кивнул в направлении спальни Марион, — до событий нынешней ночи, разрушивших все мои построения, мне казалось, что передо мною забрезжил довольно яркий свет в той тьме, которая окутала убийство Говарда Брука.
— Да, — сказал Майлс, — я так и подумал.
— О, вот как?
— Когда я повторял вам то, что рассказала мне Фей об убийстве на крыше башни, на вашем лице несколько раз появлялось выражение, способное вселить страх в любого. Ужас? Не знаю! Что-то вроде этого.
— О, правда? — спросил доктор Фелл. В его трубке мерцал огонь. — Да, да! Я помню! Но меня ужаснула не мысль о злом духе. Я подумал о мотиве.
— Мотиве убийства?
— О нет, — сказал доктор Фелл. — Но приведшем к убийству. О мотиве, непревзойденном по гнусности и жестокости… — Он помолчал. В его трубке по-прежнему мерцал огонь. — Как вы считаете, мы можем сейчас поговорить с мисс Ситон?
— С мисс Ситон? — резко переспросил Майлс. Сейчас он ничего не смог бы сказать о выражении лица доктора Фелла. Это лицо, казавшееся в лунном свете широкой, бледной маской, окутывал дым, проникавший в легкие Майлса. Но он не мог ошибиться относительно ненависти, зазвучавшей в голосе доктора Фелла, когда тот говорил о мотиве, приведшем к убийству.
— С мисс Ситон? Полагаю, что можем. Она сейчас внизу.
— Внизу? — переспросил доктор Фелл.
— Ее спальня находится внизу. — Майлс объяснил положение дел, рассказал о событиях этого дня. — Это одна из самых приятных комнат в доме, ее только что отремонтировали, даже краска еще до конца не просохла. Но мисс Ситон не спит и в состоянии побеседовать, если вы это имеете в виду. Она… она слышала выстрел.
— В самом деле?
— По правде говоря, она поднялась наверх и заглянула в комнату Марион. Что-то очень сильно расстроило ее, и она не совсем… не совсем…
— Пришла в себя?
— Можно назвать это так.
И в этот момент Майлс взбунтовался. В человеческой природе заложена способность быстро оправляться от потрясений, и теперь, когда, по его мнению, жизнь Марион была вне опасности, ему казалось, что все возвращается на круги своя, а следовательно, здравому смыслу пора вырваться из темницы, куда его заключили.
— Доктор Фелл, — сказал он, — не будем поддаваться гипнозу. Давайте избавимся от злых чар, которыми опутали нас вампиры и ведьмы Риго. Признавая — даже признавая, — что добраться до окна комнаты Марион чрезвычайно трудно…
— Мой дорогой друг, — ласково сказал доктор Фелл, — я знаю, что никто не забирался туда. Взгляните сами!
И он показал на окно, у которого они стояли.
Это было обычное подъемное окно, в отличие от большинства окон в доме, являвшихся створчатыми, во французском стиле. Майлс распахнул его и, высунувшись наружу, взглянул налево.
Свет из четырех окон комнаты Марион, два из которых были открыты, падал на бледно-зеленый задний фасад дома. Под ними находилась гладкая стена высотою пятнадцать футов. Внизу располагалась клумба, о которой он совсем забыл. Земля на этой еще не засаженной, недавно политой клумбе была тщательно вскопана и разрыхлена, так что даже кошка не могла бы пройти по ней, не оставив следов.
Однако Майлс с яростной настойчивостью продолжал гнуть свою линию.
— Я по-прежнему предлагаю, — объявил он, — не поддаваться гипнозу.
— Как это?
— Да, нам известно, что Марион выстрелила. Но как мы можем утверждать, что она выстрелила в то, что находилось за окном?
— А-а-а! — фыркнул доктор Фелл, и табачный дым как-то весело устремился к Майлсу. — Мои поздравления, сэр. Вы начинаете приходить в себя.
