Иногда бывает, что тебе снится какой-то человек, и, проснувшись, ты понимаешь, что ты влюблена. А потом ты встречаешь этого человека наяву и ждешь чуда, ждешь, что он откликнется на твою любовь. Но в жизни не всегда происходит то, что случается во сне. И Лиза сама убедилась в этом. А также в том, что чудо все же возможно.
Она приближалась к нему медленно, шаг за шагом. Она протягивала руку вперед; но все равно не могла до него дотянуться. А он улыбался ей издалека, призывно махал рукой, но от этого ближе не становился. у него были светло-голубые глаза и веснушки. Когда он смотрел на нее и улыбался, как теперь, ей казалось, что еще секунда — и он рядом, но секунды шли, а он был по-прежнему далек.
Ноги были, как ватные, она шла, не отрывая взгляда от незнакомца, и думала «Как странно, мне ведь совсем не нравятся такие… Но он… Он — совсем другое дело». Она чувствовала к нему, такую любовь, что слезы наворачивались на глаза. Она твердо знала, что перед ней стоит тот, ради кого только и стоит жить.
«А знает ли он? — спрашивала она себя. — Узнал ли меня?»
— Тебе пора, — сказал незнакомец, у него был приглушенный, бархатный голос. — Лиза, тебе пора, а то опоздаешь!
Лиза открыла глаза и, часто моргая, целую минуту смотрела на папу, все еще ничего не понимая.
— Яичница уже остыла, а мама отчаялась тебя будить, — сказал папа. — Скорее вставай, а то Антон съест заодно и твою порцию.
Антон, младший брат Лизы, был вредным и прожорливым, И папа знал, о чем говорил.
— Эх, папа, — со вздохом сказала Лиза, садясь на кровати. — Если бы ты только знал, какой мне сон снился… — Лиза потянулась и зевнула. — То ты бы ни за что не стал меня будить!
— А что тебе снилось? Наверное, прекрасный незнакомец?
Сон как рукой сняло, Лиза удивленно посмотрела на папу и спросила:
— А ты откуда узнал?
— Нетрудно догадаться, — рассмеялся папа. — А что еще может сниться в твоем возрасте? Уж конечно, не банковские вклады и не мировая революция. Жду тебя на кухне.
Лиза встала, босиком прошлась по ковру, слегка приплясывая, подошла к зеркалу и стала кривляться перед ним. У нее было хорошее настроение, приподнятое и чуть-чуть тревожное, как будто сегодня случится что-то очень-очень важное. Она тряхнула волосами, отчего стала похожа на маленькую рыжеволосую ведьму и скорчила рожу. Сегодня она себе очень нравилась, потому что только тот человек, который считает себя красивым, может позволить себе так обезьянничать.
— Вылезай из ванной, — кричала она Антону, стуча в дверь. — Вылезай, я опаздываю.
— Ты бы лучше не кричала, а позавтракала, строго сказала мама. — Все уже остыло!
Лизе не хотелось есть, потому что аппетит еще не проснулся, но она, пританцовывая, прошла к кухонному столу и схватила зефир в шоколаде.
— Хоть бы чаю выпила, — посетовала мама, но Лиза даже не взглянула на нее. — И перестань дергаться!
А Лиза не могла перестать. Ей казалось, что внутри у нее звучит ритмичная музыка и она только двигается ей в такт.
Наконец Антон вышел из ванной и показал Лизе язык.
— Все равно опоздаешь, — сказал он. — Потому что ты — лоботряска!
— Лиза легонько стукнула его по мокрому затылку и поскорее закрыла за собой дверь ванной.
— Мама, она меня ударила, — заныл Антон. Однако душевная боль не помешала ему схватить бутерброд с паштетом, положить сверху кусок сыра и приняться за яичницу — сначала за свою, а потом и за Лизину.
— С ней что-то странно е сегодня, — сказала мама. — Не знаешь, что случилось?
— Знаю. — Папа хитро заулыбался в усы. — Ей приснился какой-то сон, вот она и пляшет.
— Сон? — удивил ась мама. Она разливала чай по чашкам, но рука у нее дрогнула, и она чуть не облила Антона, который вовремя успел уклониться. — Какой еще сон?
— Наверное, про любовь, — сказал папа и прислушался. — Точно — про любовь.
— Из ванной раздавалось Лизино пение.
— Сердце, тебе не хочется покоя, сердце, как хорошо на свете жить… — во всю глотку орала она.
— Какая старая песня, — мечтательно сказал папа.
— Какой ужасный голос, — недовольно поморщилась мама.
— Сердце, как хорошо, что ты такое, спасибо, сердце, что ты умеешь так любить… — Лизин крик перекрывал даже плеск воды. Она стояла под душем и чувствовала себя оперной певицей. Пела она и тогда, когда сушила волосы феном, укладывая непослушные локоны в гладкое каре, и тогда, когда подкрашивала ресницы, и тогда, когда замазывала веснушки тональным кремом.
— Ты похожа на клоуна, — сказал ей Антон, когда она снова появилась на кухне. — Такая же размалеванная.
— Быть клоуном — не так уже плохо. — Лиза была в благостном настроении, поэтому ни с кем не хотела ссориться, даже с Антоном. — Клоуны несут людям радость.
Лиза надела черные расклешенные брюки, красную шелковую блузку и приталенный пиджак. Ей хотелось, чтобы ее внешний вид соответствовал настроению, хотелось быть нарядной и заметной.
Лиза вышла на улицу и зажмурилась от яркого зимнего солнца. Снежинки кружились в лучах света, как большие белые мухи. Лизе было так весело следить за их полетом, что тоже захотелось раскинуть руки и закружиться вместе с ними, но она не стала этого делать.
«Я ведь уже не маленькая, — с досадой и гордостью подумала она. — Это только маленьким все можно, а меня примут за сумасшедшую».
