Более крупная собака опять гавкнула шесть или семь раз, что прозвучало как пулеметная очередь. Дейрдре завизжала, отчего собака лязгнула зубами. Дейрдре полезла за своей шелухой, а другая собака схватила ее за ногу и повалила на землю.
– Дейрдре!
Она яростно отбивалась от собаки ногами и кулаками, отчаянно пытаясь закрыть голову и откатиться в сторону. Ее рука дрожала в пасти собаки. Потом вдруг собака отпустила руку Дейрдре, и обе собаки замерли на месте. Дейрдре тряслась, боясь сделать хотя бы одно движение. Собаки перестали рычать, будто потеряли к ней всякий интерес. Казалось, они прислушиваются к кому-то или к чему-то, но Дейрдре не слышала ничего.
С такой же быстротой, с какой они подбежали к ней, собаки понеслись к погрузочной платформе. Сквозь туманное сознание Дейрдре все же показалось, что она расслышала звук собачьего свистка.
Все еще лежа на земле, Дейрдре осмотрела свою руку. Собачьи зубы прорвали рукав и впились в тело. При виде собственной крови она застонала.
– Веди себя тихо, – порекомендовал Джони с другой стороны забора. – Полицейские уже едут.
Услышав зуммер сотового телефона, Дейрдре вздрогнула. Ее кошелек куда-то исчез во время нападения собак, но по звуку вызова можно было понять, что он где-то сзади. Дейрдре подползла к телефону на четвереньках, подняла его и ответила.
– Так мы команда или нет? – Это был тот же неестественный голос.
Дейрдре поморщилась от пульсирующей боли в покусанной руке.
– Что вы, черт побери, натворили!
– Ночной сторож натворит что угодно за небольшую подачку. Он даже может исчезнуть и оставить мне свой собачий свисток. Забавное у этого свистка свойство, правда?
– Я никак не могу считать это забавным. Выпустите меня отсюда!
– Успокойтесь. Я даю вам право выбирать, Дейрдре.
– Выбирать из чего?
– Выбор очень прост. Вы можете либо выиграть, либо проиграть. Вот и все.
– О чем, черт бы вас побрал, вы говорите?
– Мы поговорим позже, после того как вы успокоитесь. Между прочим, стоит вам только сказать одно слово кому-либо – делаю ударение на слове кому-либо, – вы наверняка проиграете. Проиграете по большому счету. Вы слышите меня?
Она не ответила.
– Вы слышите меня? – повторил он.
– Да.
– Хорошо. Ключ от ворот приклеен клейкой лентой к фонарному столбу. А теперь убирайтесь отсюда ко всем чертям.
В трубке раздался треск отключаемого аппарата. Дейрдре перевернулась в темноте на бок и прижала руку, чтобы остановить кровотечение. Она едва сдерживала слезы.
Леонард Парсонс, судья по делам о наследствах, завещаниях и опеке, казалось, был чертовски зол. Хуже того, он смотрел со своего судейского места прямо на клиента Джека. Звонок из его кабинета поступил в девять часов утра. Избитый Джерри Коллетти подал ходатайство по чрезвычайным обстоятельствам, и судья приказал всем наследникам по завещанию Салли Феннинг явиться в зал заседаний суда ровно в одиннадцать часов.
– Доброе утро, – произнес судья. Тон его был добросердечен, но глаза под мохнатыми седыми бровями светились, как два тлеющих уголька. Судья, который хмурит брови, – это дурной знак в любом суде, но особенно неприятен в «суде шепота», всегда отличавшегося сравнительно любезными диалогами.
– Доброе утро, ваша честь, – последовал ответ адвокатов и их клиентов.
Даже чрезвычайно уверенный в своих способностях Джерри Коллетти на этот раз обзавелся собственным адвокатом. Вместе с Джеком и его клиентом в зале присутствовали десять человек. Восемь из них – Коллетти, бывший муж Салли, прокурор, репортер и их адвокаты – сидели за отдельным столом около скамьи присяжных в противоположном от Джека и его клиента конце зала, словно хотели находиться от Татума Найта как можно дальше. Позади них сидела Вивиен Грассо, личный представитель завещателя. Она, казалось, присвоила себе право на нейтралитет и сидела не за столом, а на перекладине, отгораживающей адвокатов от публики.
Больше в зале никого не было, и это свидетельствовало о том, что шестой наследник все еще не появлялся.
– Мистер Андерсон, – обратился судья к адвокату Коллетти. – Пожалуйста, вам предоставляется слово по поводу вашего ходатайства.
Коллетти продолжал сидеть. Правая сторона лица у него была темно-красного цвета и распухла, лоб забинтован. Его адвокат встал, поблагодарил суд и вышел вперед.
– Судья, ни у кого не вызывает сомнения тот факт, что мистер Коллетти находится в крайне тяжелом состоянии. И хотя это слушание ведется в плане рассмотрения ходатайства, мы просим суд принять вместо устного свидетельства письменное ходатайство под присягой, поданное моим клиентом. Если адвокат противоположной стороны пожелает подвергнуть его перекрестному допросу, он готов к этому.
– Я нахожу это разумным. Какие-нибудь возражения?
– Здесь – никаких, – ответили хором сидевшие в другой половине зала.
– Возражений нет, – отозвался Джек.
