Он опустился на колени рядом с ней, взял предложенный служкой пучок зажженных благовонных палочек. Поднял их над головой и трижды поклонился. Между ног саднило, и от этого казалось, что Третий Принц незримо присутствует при разговоре.
— Решили помолиться за бывшего Министра доходов? — поинтересовалась Госпожа Ки, когда монах удалился. — Я бы на вашем месте поостереглась. А вдруг и в вашей верности усомнятся, увидев, как вы почтили память предателя?
Интересно, Госпожа Ки поняла, что Министра подставил сам Баосян? Или думает, что он только осведомил ее об уже готовящемся заговоре? Непонятно. Он ответил с прохладцей в голосе:
— Глубина моей верности, однажды отданной кому-то, удивила бы тех, кто считает отдельные ее проявления бесчестьем.
Госпожа Ки искоса взглянула на него. Странно было видеть ее вблизи. Баосян всегда смотрел на нее снизу вверх, как на статую в вышине. Под багряным капюшоном белело правильное продолговатое лицо. Нос порозовел от холода. Губы были тонкие и изящные, шея — лебединая. Третий Принц пошел в отца. Возможно, еще и поэтому Хан так ненавидел сына. Когда смотришь в лицо своей собственной юной копии, одно-единственное роковое отличие застит все.
— Поймите меня правильно, Министр. Если бы я могла заставить сына увидеть вас ясным взглядом, проникнуться отвращением и отказаться от вашего общества, неподобающего для любого мужчины, не говоря уж о наследнике Великой Юани, я бы так и сделала. Но, — сказала она с внезапной горечью, — такой властью над его сердцем не обладаю даже я, мать.
На последних словах с ее лица спала маска. Баосян с немым удивлением подумал:
Ему вспомнилось, как Госпожа Ки раз за разом отвергала Третьего Принца, чтобы показать свою привязанность к Великому Хану. Картинка встала с ног на голову. Вместе со всеми остальными Баосян полагал, что Госпожа Ки защищает Третьего Принца лишь потому, что он — ее путь к трону. Но, быть может… Быть может, она хочет его спасти потому, что он ее дитя. Чужестранка, одна при дворе империи, которой ее родина платит дань, она вынуждена была защищать своего уязвимого, неправильного сына единственным доступным ей способом: оставаться фавориткой Великого Хана. Вероятно, она боялась показать, как любит сына, чтобы это не обернулось против нее.
У Баосяна болело в груди: ледяной клинок засел в сердце и резал его на куски, ибо оно осмеливалось биться. Госпоже Ки, видимо, не все равно. Только что это меняет для Третьего Принца, который тоскует оттого, что нелюбим или считает себя таковым? Связь между двумя людьми существует лишь тогда, когда оба в нее верят. Не бывает односторонней связи. Не бывает неразделенной любви.
Миг откровенности миновал.
— Вчера я с удивлением узнала от сына, чем занимается бывший Министр. Не знала, можно ли доверять источнику. Но в итоге все обернулось как нельзя лучше. — В ее обращении не было ни капли тепла. — Кажется, связь, которую я раньше считала невыгодной для своего сына, все-таки может быть полезна.
Баосян не нуждался в тепле и готов был терпеть ее неприкрытое отвращение. Он был холоден, как и Госпожа Ки. Пусть думает, что от него есть толк. Это главное.
— Будьте верны нам, Министр, — сказала Госпожа Ки, поднимаясь на ноги, — и я вознагражу вас, когда стану Императрицей.
Она стремительно вышла, а Баосян остался сидеть, где сидел. Сердце колотилось. Теперь, когда гибель Главного Советника поставила Императрицу под удар, Госпожа Ки, разумеется, захочет избавиться от соперницы. Сына не вылечишь, но, если других наследников просто не будет, Мандат ему обеспечен. Все до единого потомки Кублай-хана владели Мандатом со времен основания Великой Юани. С чего бы этой линии прерваться сейчас?
На миг Баосян ощутил дрожь Третьего Принца — на себе, внутри себя. Это было прикосновение не просто чужого тела, но чужой души, беззащитной, скованной сомнениями и желаниями, которые обрекают человека на вечное страдание.
Баосян отогнал эту мысль. Непонятно, откуда она вообще всплыла. Цель последней встречи с Принцем — сделать больно себе, унизить и разрушить себя. Теперь он стал совсем черен душой и сможет завершить начатое. Потому что это не Баосян полезен Третьему Принцу и Госпоже Ки, а наоборот.
Он встал и вышел.
Интянь
— Допустим, Чэнь Юлян попросил Мадам Чжан помочь ему с постройкой флота. Но почему она согласилась?
Ма задала этот вопрос Чжу, которая вернулась всего на одну ночь. Она привела войско обратно в Интянь, чтобы солдаты отдохнули и пополнили запасы под надзором Сюй Да, а сама наутро отправлялась к Фану Гочжэню, в пиратское гнездо в Цинъюане, — добывать себе флот. Не так Ма представляла себе триумфальное возвращение Чжу. Ее тошнило при одной мысли о том, что сделал Чэнь с жителями Наньчана. Думать об их столкновении с Чжу на поле боя было еще страшнее.
