Мужчина заткнул пистолет за пояс. Он освободил руки, чтобы написать что-то на карточке, которую затем протянул ей.
Йола выбила ее у него из руки.
Он вздохнул, как только что в телефонную трубку, наклонился, поднял карточку и снова показал Йоле. На этот раз уже с пистолетом в левой руке.
— Эй, а это не папин? — вырвалось у Йолы, когда он встал так близко. Пистолет, который безликий наставил на нее, казался ей знакомым. Черный ствол с серебряными вкраплениями.
Нет, этот меньше.
Папа строго-настрого запретил ей заходить в его кабинет, но она знала, где мама хранит запасной ключ, чтобы хоть изредка проветривать комнату, если уж ей нельзя было там убираться. Она часто держала в руке эту тяжелую вещь с перламутровой рукояткой, вообще-то всегда во время своих вылазок в папино царство. И сейчас безликий снял предохранитель над рукояткой — то, чего она никогда не решалась сделать на папином оружии.
Йола схватила карточку, поднесла ее к свету и прочитала, что написал мужчина.
— Вам очень жаль? — громко спросила она. Ее руки задрожали. — Что это значит?
С двумя восклицательными знаками, по поводу чего толстуха Фишер, которая вела у Йолы немецкий, всегда возмущалась.
— Чего вам жаль? — пискнула Йола. Как ни старалась, она не могла подавить страх. Да и зачем?
Следуя импульсу, она перевернула карточку и тут же пожалела, что сделала это.
— Нет! — хотела крикнуть она, но вышел только хриплый шепот, неожиданно Йоле действительно захотелось пить. Пока жажда сушила ей глотку, она вспомнила одно объявление в Интернете о маленьком Руфусе, которого похититель затащил в лес и который перепробовал все, чтобы остаться в живых. Плача, предлагал умственно отсталому алкоголику деньги, если тот отпустит его домой, к маме и папе. Сунул маленькую ручку — еще мокрую от соплей, которые только что вытер ладошкой, — в карман штанов и протянул похитителю шестьдесят пять центов, все карманные деньги, какие у него были. Целое состояние для четырехлетнего. Слишком мало для его убийцы.
«Но все равно больше, чем у меня сейчас есть, — подумала Йола, в отчаянии и под строгим взглядом безликого проверяя карманы джинсов. — Резинка для волос, жетон для тележки из супермаркета, патрон с чернилами и…» Она замерла, нащупав пальцами камень с углублением с правой стороны; кварц с вкраплениями.
Короткая радость по поводу находки быстро улетучилась, когда Йола поняла, что похититель уж точно не оставил ей ничего, что могло бы послужить оружием. Прозрачный камень с черными вкраплениями был красив, но намного меньше щелочного полевого шпата, которым она запустила в тупую Яспер. Даже если ударить острым краем похитителю в глаз, это его не остановит.
И кроме того, она не сможет его достать.
Это как в машине. Если уже сидишь и хочешь достать что-нибудь из переднего кармана штанов, нужно приподнять зад; а приподнимание зада в ее настоящей ситуации исключено.
— Нет, пожалуйста, нет, — взмолилась она от безысходности. Мужчина целился из пистолета ей прямо в сердце.
Йола закрыла глаза, хотела заплакать, но у нее не получилось. Бестолковые мысли, роившиеся у нее в голове —
— Пожалуйста, не надо. — Она не хотела этого. Не здесь. Не сейчас.
Она видела перед глазами свою маму в день ее тридцатитрехлетия.
Йола задержала дыхание, сконцентрировалась на каждом шорохе вокруг, на шуме в ушах, который был похож на ветер; на скрипе половиц, который вдруг затих, как и вздохи. Они пропали!
Она открыла глаза и прожила множество эмоций, которые быстро сменяли друг друга. Смятение. Надежда. Облегчение.
Мужчина исчез. Вокруг было по-прежнему темно, конечно, он мог просто отступить из света свечи в тень помещения, но зачем ему стрелять из темноты с сомнительного расстояния?
«Нет, если бы он и правда хотел убить меня, то уже давно это сделал», — попыталась подбодрить себя Йола.
«Все это просто уловка. Чтобы напугать. Да, именно. Кто-то хотел напугать меня».
— Штеффен? — крикнула она, потому что он единственный, кто пришел ей в голову. Может, из мести за то, что на его сообщение в WhatsApp «Пойдешь на свидание со мной?» она ответила «Ни за что»?
