Йола лихорадочно схватилась за камень, приподняла его на несколько миллиметров и подвинула вниз, между ног. К счастью, они были раздвинуты достаточно широко, иначе затея была бы бесполезна.
Как Йола и надеялась, валун оказался выше ее колен.
Она выпрямилась, с криком выпустила из себя боль — так громко, что из кроны дерева над ее головой выпорхнули две птицы, — вытерла дождевые капли с лица и принялась за работу. Обеими руками, как крот, сантиметр за сантиметром она копала углубление между ногами — за камнем и перед балкой. Из-за дождя почва была податливая, и углубление постепенно превращалось в лунку, а потом и в настоящую яму.
Краем глаза Йола заметила какое-то движение. Она завизжала, не поворачивая головы, и начала рыть еще быстрее, предостерегая себя не пробовать слишком рано. У нее только один шанс.
Полминуты спустя, когда свело пальцы правой руки, Йола решила рискнуть. Она обхватила камень, сдвинула его вперед и повернула вокруг своей оси, так что он опрокинулся и попал в вырытую ямку у нее между ног.
Камень сидел почти идеально — его верхний край всего несколько миллиметров не доставал до балки, которая, как и прежде, лежала исключительно на бедрах Йолы. Возможно, не будь ее ноги так повреждены (насколько сильно, она —
Йола засмеялась от радости, хотя понимала, что сделано лишь полдела и немой рядом с ней…
Она посмотрела налево — киллер находился даже не на расстоянии вытянутой руки от оружия.
Йола подгоняла себя, рыла справа и слева от ног, под коленками, на которых лежала балка, и чувствовала, как под тяжестью бревна ее ноги вдавливаются вниз, чем больше земли она достает. И чем глубже погружались ее ноги, тем больше бревно опускалось на камень.
— Да-а-а-а…
Йола торжествующе засмеялась, когда перестала чувствовать вес балки. Получилось!
Бревно, которое все это время, словно тисками, зажимало ее измученные ноги, словно парило в воздухе. Оно лежало на валуне, его концы слегка колыхались, как качалка на детской площадке.
Йоле оставалось лишь выбрать сторону (она выбрала левую). Слегка надавила на край бревна и подтянула к себе явно здоровую правую ногу, потому что та не причиняла ей никаких мучений, в отличие от левой, которую высвободила, чуть опустив правый конец балки.
В ту самую секунду, когда Йола увидела свою левую берцовую кость, которая как обломанный сук торчала сквозь кожу чуть ниже колена, она услышала громкий щелчок и поняла, что уже слишком поздно. Что она проиграла.
Она закрыла глаза и не решалась посмотреть влево, где киллер дотянулся до пистолета и снял его с предохранителя.
МАКС
«На этот раз удача на моей стороне», — подумал я, по крайней мере, в первый момент, но в жизни часто бывает так, что по наивности и неведению мы радуемся не тем вещам; в данном случае это был стоящий поперек улицы мусоровоз, который при попытке обогнуть припаркованную вторым рядом машину задел ехавший навстречу автомобиль, — и теперь Альт-Штралау была блокирована в обе стороны, а серый автофургон, за которым я гнался, попал в пробку.
Любимое предложение Йолы, когда ей было три года и все, что ее не устраивало (например, когда я поливал ее водой из садового шланга, в шутку предлагал глоток своего утреннего кофе —
По ночам, когда я смотрел на нее спящую, — дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы проникающий из прихожей свет способствовал спокойному засыпанию Йолы, но был не настолько ярким, чтобы потревожить, если она вдруг ненадолго проснется, — когда я фиксировал ее типичным рентгеновским взглядом, каким смотрят все родители маленьких детей, пытаясь в полутьме понять, дышит ли их ребенок, у меня каждый раз разрывалось сердце, когда я представлял себе, что и моя девочка может оказаться среди тех, о которых сообщают в вечерних новостях или пишут в утренней газете: украли, похитили, надругались. Моя малышка, которая больше не будет засыпать в своей маленькой, купленной на вырост раздвижной кровати и видеть сны с феями, а, беззащитная, столкнется с насилием, которому не сможет противопоставить ничего, кроме слез, и, возможно, еще
