Ира надулась, молча взяла большое блюдо с мясом и выложенным по краям отварным картофелем и понесла его в комнату. До конца застолья она не проронила ни слова, к Андрею Константиновичу больше ни с какими вопросами не обращалась и вела себя как примерная гимназистка. Когда гости наконец разошлись, она, все так же храня гордое обиженное молчание, помогла Наташе унести из комнаты и вымыть грязную посуду. Наташа не пыталась ее разговорить, она полагала, что обиды и мелкие конфликты пойдут девчонке только на пользу.
Уже лежа в постели, они с Вадимом обсуждали, как назвать будущего ребенка. Это нужно было решить заранее, ведь в мае Вадима в Москве не будет, и не исключено, что он снова окажется в плавании, а ребенка нужно будет регистрировать.
– Давай, если будет девочка, назовем в честь твоей мамы, – предложила Наташа.
– Зоей? Нет, не годится.
– Почему?
– Это не современно. Ну какая может быть Зоя? Восемьдесят пятый год на дворе. Давай лучше в честь твоей мамы.
– А что, Галя – лучше, по-твоему? Сейчас никто девочек Галями не называет, – возразила Наташа, привычно прикладывая ладони к выпирающему животу, словно пытаясь нащупать ребенка и спросить у него, кто он, мальчик или девочка, и как его зовут.
– А как сейчас называют?
– Ну, например, Катя, Юля, Олеся, Оксана. Остаются и традиционные варианты – Ира, Марина, Наташа, Оля, Лена, Таня, Люда.
– А что? – воодушевился Вадим. – Катя – чудесное имя. Давай Катей назовем.
– У Люськи уже есть Катя. Не хочется повторяться. Они все-таки сестрами будут, хоть и двоюродными.
– Ладно, тогда пусть будет Юля.
– Юля у Инки Гольдман уже есть.
– Ну да, Ира у нас тоже есть, и Наташа есть, и Людмила, Оля, Олеся и Оксана мне принципиально не нравятся, не люблю имена на букву «О». А если Таня?
– Таня? – Наташа задумалась. У Марика жена – Таня. И каждый раз, произнося это имя, она будет вспоминать о нем. И о ней… Нет, только не Таня. – Нет, не пойдет.
– Капризная ты у меня, – рассмеялся Вадим. – Предлагаю компромисс. Пусть будет Оксана, но не в украинском варианте, а в русском. Ксения, Ксюша. Как тебе?
– Здорово, – обрадовалась Наташа. – Ксюша, Ксюшенька. Ксения Воронова. Принимается. Слушай, а если все-таки мальчик?
– Ну, уж если опять мальчик, тогда я предлагаю назвать его Гришкой в честь твоего гинеколога, благодаря которому ты благополучно переносишь уже третью беременность.
– Да ну тебя, – рассмеялась Наташа. – Я серьезно спрашиваю.
– А я серьезно отвечаю. Гриша Гольдман – крестный отец всех моих детей. Неужели ты думаешь, что я не знаю, как ты не хотела рожать Алешку сразу после Сашеньки, как просила дать направление на аборт, а он тебя уговорил оставить ребенка!
– Знаешь?! – ахнула Наташа. – Откуда? Я же тебе не говорила об этом. Неужели Инка продала?
– Ну да, твоя Инка продаст, – усмехнулся Вадим. – Она скорее себе язык откусит. Вы с ней два сапога пара, ничего друг про друга не рассказываете.
– Тогда кто же? Гриша?
– Да ты что, разве Гриша добровольно расстанется с врачебной тайной? Только под пытками, а я не садист.
– Бэлла Львовна? – высказала очередное предположение Наташа и тут же сама себе ответила: – Нет, не может быть, Бэллочка никогда не сказала бы тебе… Все, сдаюсь. Говори, кто меня продал.
– Никогда в жизни не угадаешь. Иринка.
– Ирка? – От изумления Наташа даже приподнялась в постели. – Она-то откуда об этом узнала? Ей же тогда десять лет было, я не могла с ней это обсуждать.
– Ты это обсуждала с Бэллой Львовной. А Иринка подслушивала под дверью. И потом мне доложила. Только ты ее не ругай, она же маленькая была, не понимала, что подслушивать неприлично, а пересказывать подслушанное – подло. Ну так что, остановимся на Григории Воронове?
– Остановимся, – согласилась Наташа.
– Тогда давай спать.
Через два дня, 10 марта, телепрограммы обрушили на головы людей очередную порцию симфонической музыки и классического балета. Первой в квартире печальную новость узнала, как обычно, Бэлла Львовна, она включала телевизор с самого утра.
Наташа на кухне возилась с обедом, когда соседка выглянула из своей комнаты.
– Наташенька, кажется, у нас опять кто-то умер, – громким шепотом сообщила она.
Наташа в испуге обернулась. Что случилось? Неужели Полина Михайловна…
– Кто? – вмиг задеревеневшими губами спросила она.
– Кто-то из руководства страны. Опять по телевизору по всем программам минорная музыка. Черненко, наверное.
– О господи, как вы меня напугали. – Наташа с облегчением перевела дух. – Я уж думала, кто-то из наших… Интересно, кого теперь генсеком выберут вместо него?
– Завтра узнаем.
– Думаете, уже завтра внеочередной Пленум ЦК соберут? – с сомнением покачала головой Наташа. – Вряд ли так скоро, на это время нужно.
