Он — тот самый парень.Знаете, как герой почти каждого любовного романа.Супербогатый, влиятельный генеральный директор за пределами сексуальности. Живет в пентхаусе. Порочен в постели. С огромным… интеллектом. Своего рода мудак, но это потому, что у него есть какой-то важный секрет, который, как только его раскроешь, объясняет, почему он такой, какой есть, что полностью искупает его поведение и заставляет всех читателей, которые его ненавидели, полюбить его и упасть в обморок…Да. Именно такой.Что ж, я его нашла.Я — писательница, потратившая годы на поиски идеальной музы.Теперь, когда я знаю, что он существует, у меня есть миссия.Влюбить его в себя.Это должно быть легко. Я, конечно, не без закидонов, но, прежде всего, блестящая партия.Проблема в том, что я сделала глупость.И теперь он меня ненавидит.К несчастью для него, он — мой Тот Самый Парень.И он полюбит меня….Хочет того или нет.
Никогда за миллион лет я не думала, что буду бежать по тротуару с пакетом дымящегося собачьего дерьма в руке, а за мной по пятам будет гнаться очень быстрый золотистый ретривер и его разъяренный хозяин.
Люди в Чикаго относятся к дерьму слишком серьезно.
Что за человек решил, что это хорошая идея — всем взять за привычку убирать дерьмо за своими питомцами? В здешнем парке даже стоит автомат с бесплатными пакетиками с изображением собаки, держащей во рту пластиковый пакет, наполненный ее собственным дерьмом.
В моем маленьком родном городке Маунт-Олив, штат Миссисипи, никому нет дела до того, где гадит ваша собака. Если вам случится наступить на чье-то дерьмо, вы просто будете тереть ногу о траву, пока не снимите большую часть. Если вы заходите в магазин и видите, как люди принюхиваются, говоря: «Чую запах собачьего дерьма», — это естественная реакция для всех — проверить свою обувь. Затем жертва из вежливости признается: «Это я». И все остальные кивают в знак признательности и указывают на ближайшее травянистое местечко.
В данный момент мне кажется, что дом находится за миллион миль отсюда.
Я уворачиваюсь от парковочного счетчика и чуть не сбиваю женщину с коляской.
— Простите!
Я поднимаю руки вверх и бегу спиной вперед, продолжая извиняться перед женщиной. Она сердито смотрит на меня в ответ, присаживаясь на корточки возле коляски и расстегивая молнию, чтобы проверить своего ребенка. Я испытываю десять видов ужаса. Пока маленькая чихуахуа не вытягивает ко мне свою крошечную, закутанную в шарф шейку.
Ради всего святого…
Дурацкий Чикаго.
Дурацкий пес.
Дурацкое дерьмо.
Дурацкий Люк Дюшанан.
Прошло много лет с моего глупого поступка в «Target», после которого мне пришлось пройти курс управления гневом. Но всякий раз, когда я злюсь, я все еще слышу в голове голос своего тренера:
Да. Давайте поразмыслим.
Люк Дюшанан украл сердце моей лучшей подруги, когда она проходила летнюю стажировку здесь, в Чикаго. Шесть месяцев спустя он его уничтожил, когда она застукала его с членом в заднице другой женщины. Она вернулась в Миссисипи. Вместе со мной. И последние две недели мне приходилось слушать ее плачь, шмыганье и всхлипы, и смотреть, как она выпивает все мое чертово вино.
Поэтому, когда она сказала, что у Люка боязнь собачьего дерьма, я знала, что мне нужно делать. По максимуму использовать свою кредитную карту. Прилететь в Чикаго накануне самой сильной снежной бури, которую когда-либо видел штат Иллинойс. Положить немного собачьего дерьма в пакет, поджечь его на крыльце Люка и заснять, как он его затаптывает.
Я загружу видео в сеть. Оно станет вирусным. Жизнь Люка разрушена. Моя лучшая подруга Эмили улыбается. Мы идем в бар. Она пересказывает эту историю парню намного сексуальнее Люка. Они трахаются на парковке. Эмили залечивает свое разбитое сердце. А потом съезжает к чертовой матери из моей квартиры.
Просто, не так ли?
Нет, не так.
Почему?
Потому что в Чикаго, штат Иллинойс, очень трудно найти собачье дерьмо.
Когда я приблизилась к огромной куче дерьма, держа в руке засунутые друг в друга шесть бесплатных пластиковых пакетиков, владелец спросил меня, что я делаю. И я ему честно ответила:
— Слушай, чувак, мне просто очень нужно это собачье дерьмо, хорошо?
Я не думала, что он будет преследовать меня по всему городу, и все же мы здесь. И, черт возьми, ни в чем из этого нет моей вины.
Дурацкое управление гневом.
Собачий лай становится громче. Я бросаю взгляд через плечо, и они уже близко. Слишком близко. На углу я быстро сворачиваю налево, на еще более оживленную улицу, заставленную машинами. Ветер бьет мне в лицо, обдувая арктическими порывами воздуха, такими чертовски холодными, что, клянусь, я чувствую зачатки воспаления легких.
Запыхавшаяся, замерзшая, мышцы ног горят, грудь болит, — я принимаю неправильное решение. Рывком открываю заднюю дверцу черного лимузина и ныряю в салон. Как только дверца за мной захлопывается, хозяин и собака проносятся мимо автомобиля. А я выдыхаю с облегчением.
Но оно длится всего пару секунд.
Я в чьей-то машине.
Меня окружает шикарная черная кожа и мягкие сиденья. Чистый ковер и затемненные окна. Причудливый графин, наполненный янтарной жидкостью. Тонированная перегородка. По ту сторону водитель? Конечно.
— Мисс Симс? — гремит голос из динамиков, и я замираю. — Мистер Суэггер просил отвезти вас обратно к нему домой, как только вы закончите ходить по магазинам. Не хотели бы вы отправиться туда прямо сейчас?
Суэггер? Мистер Суэггер?
Мой взгляд перемещается на интерком. К дверце. Обратно.
— Да, спасибо.
Почему я так сказала? Да еще с таким акцентом? Я не англичанка. И не австралийка. И я не уверена, каким из двух я ответила. Вечно их путаю…
