Сигналит рация доктора. Он хмурится и говорит:
– Простите, мне нужно отлучиться на время. Скоро вернусь.
Я думаю о том, кого целовала на прошлой неделе, когда в голову приходит одно воспоминание. Я прижимаю руку ко рту и говорю:
– О боже, Филипп. Где Дэнни? Ты видел его сегодня? Как он себя чувствует?
Филипп потрясенно смотрит на меня. Он гадает, почему я беспокоюсь о Дэнни, но потом складывает два и два и спрашивает, не веря своим ушам:
– Дэнни? Ты целовала Дэнни?
Я слегка улыбаюсь и качаю головой.
– В губы?
Эй, здесь я болею. Перестань задавать столько вопросов.
– Эм, да.
– Когда? – Он строго смотрит на меня. – И важнее всего – почему?
Ладно, я ценю тот факт, что он беспокоится за меня, ушел из бара и привез сюда, но, по-моему, это не его дело. Так я ему и говорю:
– Это не твое дело, Филипп.
Кажется, он мною недоволен. Может, я немного поиграю с мистером «Сую Свой Нос Не В Свои Дела».
Поэтому я вздыхаю, словно готова во всем признаться.
– Отлично. Это произошло несколько дней назад, но ничего такого не было, правда. Просто Дэнни есть Дэнни.
– Что, черт возьми, это означает?
– Это означает, что он зашел и поцеловал меня. Ты же знаешь Дэнни. Ему не нужна причина. Он просто делает, что ему заблагорассудится.
Филипп сидит в углу с открытым ртом. Выражение его лица смешит меня, но я стараюсь не улыбаться.
Приятно знать, что я могу серьезно болеть, но не терять чувство юмора.
После того как Филипп прикалывался надо мной перед врачом, он это заслужил.
– Это не важно, Филипп, мы просто немного целовались, – я пожимаю плечами, – ну, и одно привело к другому – мы провели целый день в постели.
Разве я не хотела бы такого?
Типа того.
Правда, я не понимаю, почему мы с Дэнни так и не переспали. Мы точно были близки к этому несколько раз, но далеко не зашло. И Дэнни не целовал меня перед Филиппом с ночи бала. Если задуматься, наши отношения, с точки зрения поцелуев, немного странные. Кажется, у нас из головы не выходит мысль, что мы можем испортить отношения. Но у нас есть маленькая традиция целоваться, когда он подавлен или игра прошла плохо, или ему больно и так далее. Кажется, тем самым я его утешаю. Дэнни всегда говорит мне, что не может общаться с другими девушками после проигрыша, поэтому мы встречаемся на нашем месте в задней части бара или на вечеринке или где-то еще, напиваемся и целуемся. Потом возвращаемся домой и ведем себя так, словно ничего не произошло.
Дэнни – типичный суеверный спортсмен. Он будет носить одни и те же носки, если выигрывает матчи подряд, и он ни разу не проигрывал, если мы целовались после проигрыша. Поэтому неприятно признаваться, но иногда я не так расстраиваюсь, когда Кукурузники проигрывают, потому что знаю: мы с Дэнни повеселимся этим вечером. Может, в этом все дело. Мы оба знаем, что это просто весело. Я всегда дразню его и говорю, что ему нужно жениться на девушке, похожей на Филиппа, такой же спокойной, организованной и ответственной. Конечно, тогда он парирует: «Тебе нужно выйти замуж за Филиппа».
Если честно, иногда мне хочется, чтобы Филипп поцеловал меня.
Много ли парней оставят девушку, с которой встречаются, и придут домой ухаживать за тобой?
Но сейчас речь не об этом.
Я бросаю взгляд на Филиппа, чьи глаза стали еще больше. Я думала, что это невозможно, но так оно и есть.
Он
– Не нужно так психовать. Ни у кого из нас нет серьезных отношений, и ты же знаешь, что нас всегда тянуло…
Мою историю прерывает возвращение доктора. Он берет мою карточку и продолжает читать ее.
Нужно сказать, что выражение лица Филиппа бесценно. Мне жаль, что у меня нет фотоаппарата.
Я прикусываю губу, пытаясь подавить улыбку.
Филипп замечает мою ухмылку.
– Ты издеваешься надо мной, да?
Потом он сердито смотрит на меня. Этот взгляд всегда заставлял меня выложить все как на духу, хочу я того или нет.
Обычно я пытаюсь сражаться, безрезультатно, но сегодня даже этого не делаю.
Я слишком слаба.
– Ага, так и есть, – я улыбаюсь ему.
– Так ты расскажешь мне, что случилось на самом деле?
– Да, конечно. Это не важно. Он вернулся домой, когда я готовилась к встрече сестринства. Я пылесосила гостиную, потому что некоторые девчонки собирались потом к нам прийти, а вы, парни, вечно разбрасываете крошки от чипсов по всему полу. Дэнни посмеялся надо мной и сказал, что я словно в ситкоме 1950-х, убираюсь в платье и на высоких каблуках. Он вышел, затем распахнул дверь и сказал: «Honey, I’m home!» Потом подошел, обхватил меня за талию, наклонил и поцеловал. Как делал Рики в старом сериале «Я люблю Люси». Он просто шутил.
Время признаться.
Это был не просто поцелуй.
Он все это проделал, но пока я все еще висела у него на руках, он спросил, дома ли Филипп.
Я покачала головой.
Тогда он поднял меня, отнес на диван, лег на меня и стал страстно целовать. Это было совсем неожиданно и очень сексуально.
