Через двадцать минут Боря летел на борту вертолёта, оставляя позади как парковку с очумевшей тёщей, так и обгоняя служебный автомобиль с Бобрышевым. А как только высоту набрали, да винты тягу повысили, до предела разогнавшись, так уже на снижение пошли. А дальше буква «H» на крыше перинатального, но не «Хэ» по жизни. А он, спрыгнув ещё до приземления, уже бежит в сторону санитаров и орёт что-то про рыжих и обездоленных, но не ирландцев.
Остановить его уже не могут. Переодеться и переобуться не просят. Подготовленным прилетел, в костюме медбрата, которого тоже однажды отблагодарит.
Затем в тумане все, за руку хватает рыжую женщину, и снова проклятья на его голову, снова фраза «Да чтобы я ещё хоть раз Глобальным дала⁈». А затем хруст в пальце, но боли он уже не чувствовал. Зато расслышал крик… младенца.
А затем в руки сунули мальца. Четыре килограмма и триста шестьдесят грамм. А всё, что он смог ему сказать в качестве первых вступительных на планете Земля, это:
— Стёпка.
Точнее, Степан Борисович Глобальный. Человек важный, рождённый в рубашке. А такому по жизни всё нипочём будет. И чем бы не занялся, папа поможет.
Вот только палец на место вставят, и сразу займётся.
— Подержите, пожалуйста, — так тепло и нежно улыбнулся Боря при этой мысли, передал сына медсестре и с блаженным видом упал в обморок.
Ведь даже у Глобальных людей силы порой подходят к концу. Но примерно с минуту его никто не трогал.
Привыкли.
Если жизнь бьёт, то чаще — ключом. Порой разводным, иногда — газовым. Но кому, как не сантехнику всё знать про ключи? И Боря прекрасно понимал, что все они в первую очередь — травмаопасные. Поэтому лучше не ждать милости от судьбы, а уклоняться и бить в ответ. И другим советовать. Или помогать тем, кто помог уклониться тебе. Делом ли, советом ли, связями. Люди в любом случае не поленились потратить своё время на твой прогресс и заслуживают поощрения.
Потому первым делом молодой отец расплатился за вертолёт на крыше перинатального центра переводом «на бензин и конфеты», а вторым улетел в город. Высадили его сразу на рынке. По запросу.
«Удобное такси с лопастями, что ни говори», — подытожил внутренний голос: «Каждый день бы на таком катались, если бы по области было больше дюжины, да керосин был бы дешевле пива. Но пока не дороже молока, что тоже радует».
Дальше дело за малым — ящик шампанского в руки не торгуясь. Туда же наборы шоколада и конфет. Чтобы с горкой торчало и в добрый путь — за автомобилем к больнице. Правда, уже на обычном такси, а вертолёты оставлены до особого случая.
Метнулся к Бобрышеву на пост, к докторам и медсёстрам заглянул в родильное, к тёще заехал, успокоил. Никого не забыл, зато форму отдал, одежду забрал, а как благодарить перестал, так и нет ящика.
Снова в магазин надо. Но теперь уже закупиться основательно.
Вернувшись на стройку, Боря обнаружил Патриот на участке. Но рядом с ним — никого. Тогда оставил звенящие пакеты рядом с ним, прислушался. Сегодня не до работы. Всем — праздновать. Это понятно и обсуждению не подлежит. Но на участке тишина. Только ветер в поле гуляет. Что не свойственно для стройки даже под вечер. Световой день долгий, рабочий день как полторы рабочие смены. А он отмашки пока не давал.
«Не могли же они домой отчалить всей толпой», — прикинул внутренний голос.
Тогда производитель всех работ прошёл к окнам и дверям, и после пересчёта понял, что одного оконного блока не хватает.
«Значит, всё-таки поработали, но — где?» — задумался внутренний голос.
Глобальный зашёл в дом и начал ходить по первому этажу, заглядывая в оконные проёмы, но ничего и близко похожего на начало работ не нашёл. Только банка из-под кофе для сигарет на одном из них, чтобы бычки повсюду не валялись. То Стасян за чистоту земли ратовал.
«Походу, со второго этажа начали», — снова предположил внутренний голос: «А что, хорошая идея для начинающих. Меньше косяки заметны. Пока дойдёшь, пока заметишь».
Продолжая инспекцию, Боря поднялся на второй этаж по черновой лестнице. Та не то, чтобы бесила, но чем больше возведён дом, тем больше — бесит. Темнеет первой, заляпана чёрте чем, не стругана, неказиста. Убрать душа просит, да пока заменить нечем.
Скрипя половицами пока не отполированного пола, Боря снова прошёл по всем комнатам, но и там вставленного окна не наблюдалось. Только ещё одна баночка. Полная. Бросать бычки летом на траву на территории — последнее дело. Дождей давно не было, сухое всё. Чуть разгорится и всё, пожар. Производители кофе заранее об этой проблеме подумали и своих потребителей баночками удобными снабдили.
— Вы что, окно пропили? — пробурчал прораб, но тут взгляд зацепился за балкон. А там строительные материалы и мусор, подоконник стоит, прислонённый к стене.
Тогда Глобальный прошёл на балкон, переступая порожек. Всякий мастер знает, что если балкон без порожка делать, то точно дуть будет. «Дверь в пол» здесь, как принято в санузлах, чтобы робопылесос доползал и туда — плохая затея.
