Но не ломались, не горели и не сдавались люди, из которых самих бы танки строить. И часть из таких сидело рядом с танкистом. Для них он и пел в то время, когда не получается молчать.
Вновь и вновь Маливанский насвистывал себе под нос незамысловатую мелодию, поправлял шлемофон после очередного залпа. А затем смотрел на едва различимые, но поражённые цели в триплекс. Снова сводился и снова убеждал всех в танке, что всё будет хорошо.
Но делал это в своей манере:
— Мужики, что главное в танке? — бывало, кричал он, когда под рёв машины боевой прочая тишина давила на голову, а песни орать горла уже не хватало.
На что экипаж мгновенно отвечал ему столь же задиристо и гордо:
— Главное в танке не пердеть!
И снова траки вгрызались в грязь, где под ногами сплошь чернозём. И всякий знал в округе, что война пройдёт, а когда в землю будет посеяно что-то, кроме мин и гильз, — да хоть бы палку воткни! — то на землях благодатных обязательно взойдёт добрый урожай. И бывалые солдаты переломят меж собой семь хлебов, да выпьют семь рюмок, где на седьмой обязательно будет лежать кусочек чёрного хлеба.
Не тронутый.
Боря вышел из автомобиля с ценным грузом на руках. Дверью хлопать и не думал. Только прижал, а дальше дело автодоводчика, который теперь на вес золота. Раньше даже не думал, когда такой может пригодится. А теперь — нужен. В одной руке — Ульяна в детском кресле вся в розовом и сопит как ангел. В другой — Стёпка в небесных одеждах слюни пускает. А на груди — переноска с новорожденным Данечкой. Первый день, как доверили папке, Родила Ирина Олеговна быстро, да с перепуга — раньше срока. Потому взяла пол дня, чтобы в себя прийти, выспаться после трёх суток в заведении с зелёными успокаивающими стенами, которые совсем не успокаивали, лишь в сон клонило, а спать как раз не давали. Другие дети.
Свои то все — ангелы.
Понимая, что на подходе ещё и Матвей от Вики, молодой отец пытался успеть как можно больше. Блондинка, напротив, рожать не спешила. И как по ощущениям, должна была родить слона, но доктора уверяли, что будет богатырь. Потому без кесарева не обойдётся. И снова — перинатальное. На этот раз в столице. Шац увёз в лучшее родильное по стране, а когда оба вернутся — пока не понятно.
И без них дел хватает в доме семейном. Татьяна Юрьевна как сиделка помогает, конечно, но снова укатила в Индию по делам чайным. А без неё, как без рук. Любая другая сиделка в их доме с ума сойдёт минут за тридцать. Тут к гадалке не ходи. Только у виска покрутит.
Но думать об этом некогда. Поздней осенью по прогнозам ещё Раиса порадует. Сразу близнецы намечаются. За именами для них долго не думали. Как в продуктовой очереди магазина расслышали первые, так и назовут. Будут Русланом и Людмилой.
«А что?» — тут же донёс позицию, присмиревший в последнее время внутренний голос: 'Хорошие имена, добрые. А зимой Кира постарается, и Лида творческий отпуск возьмёт. Снова в какую-нибудь очередь встанем.
Боря скривил губы. Да уж, девочки намечаются. Да и сама Татьяна Юрьевна однажды под руку подлезла. Кого-то поздней зимой по уверениям женской консультации, да принесёт. Только чёрта с два он её потом в командировку отпустит. И в их спальне с Дашкой она давно на матрасе спит. Ортопедическом.
Молодой отец обошёл кунг и засмотрелся на дом, как будто впервые увидел. Хороший, красивый, добротный. Первый этаж уже полностью отделан облицовочным камнем. На крыше сливы появились, дождь уже со всех сторон на голову не хлещет, а культурно стекает в ёмкость для последующего полива. Но дело близится к холодам, скоро его перекрывать. Поливать уже нечего.
«Всё уже полито», — пробурчал внутренний голос и Боря вошёл на территорию, засмотревшись на высаженные садовые деревья в три ряда. Там груши, яблоки, вишня кустом, абрикос, а вдоль забора облепиху посадил. Один мужской куст и один женский, чтобы плодоносила. Ещё из кустов смородина появилась. А остальное весной посадит, по первому теплу. Сейчас это бы зимой прижилось. Укрыл, прикопал, но дальше уже не от него зависит. А от Стасяна. Тот как с одного мешка картофеля десять выкопал, так сразу Агрономом прозвали.
— Стася-я-ян, — обронил Боря шёпотом и рукой помахал. Но не слишком интенсивно, чтобы ребёнок на переноске на груди не проснулся.
Всю троицу изрядно укачало в дороге. Сразу полюбили с папкой по работам кататься, пока женщины с ночи высыпаются, до обеда хоть где катайся, лишь бы с ними. А после обеда и до следующего утра уже так и быть — матери разберут, в добром настроении, посвежевшие.
