— На неровном берегу реки заяц-инвалид сломанным инструментом срезал траву.
— Чего? — прищурился охранник.
— Я говорю, что на косе косой, косой косой, косой косой косил покос!
Радя завис и несколько минут смотрел прямо перед собой, осознав всю бренность бытия. Выводить из раздумий его пришлось, угостив новым коктейлем.
— Братан, ну ты много-то на себя не бери, — подвинул ему стакан Илья и похлопал по-дружески по плечу. — Иди лучше обход соверши. Целее будешь.
Несмотря на разницу в возрасте им обоим было комфортно вместе. Пикировали в лёгкой дружеской атмосфере, ржали как кони, довольные мужской компанией, где можно обсудить официанток или поваров-женщин, которых тоже на кухне хватает. И разница в возрасте как будто не замечалась. Когда есть с кем поговорить — приятнее работать. А Дарья Сергеевна плохую работу не посоветует.
Ходили даже слухи, что вскоре в ресторан сам великий Стасян пожалует. Человек, который перевернул представление спортсмена о силе. И больше всего на свете Ратибор хотел пожать ему руку. Ну или рядом постоять, когда кому-то жать будет… так безопаснее.
Боря уже хотел пойти следом за Цветаевой в Малый зал, но на экране дальней камеры мелькнула вишневая легковушка. Прибыл автомобиль Романа, который Глобальный сдал в аренду Нанаю с Моней.
Сотрудники магазина для взрослых «Товары для взрослых от Яны» приехали, где плакатов «Стерва и сантехник» и изображения горячего сантехника больше, чем любого упоминания совладелицы. Вот и выходило, что Яна Иванова в названии, а Глобальный — в образе.
Продавец и охранник, которые сменяли друг друга по настроению на обоих позициях, как водится, прихватили начальницу с собой. Но кто обратно за рулём поедет — большая загадка. А вот то, что в кой-то веки заведение для взрослых закрыли и отдохнуть решили — это и ежу понятно.
«Приятно, что на всё забили и выкроили время», — словно поправил бабочку внутренний голос и Боря снова пошёл с зонтиком навстречу.
— Боря, от души, с днём рожденья! — первым начал Моня, который был старше и его, и Наная, и Яны. И позволял себе немного больше, но исключительно в нерабочее время.
— Борис Петрович, долгих лет жизни, и чтобы жопа рвалась только от удовольствия! — добавил что-то своё Нанай
— Какая жопа, баклан? — тут же осадил его Моня Машонкин, ткнув локтем.
— Обычная жопа, — спокойно улыбнулся начитанный в последнее время сотрудник. — А удовольствием могут быть такие приятные в жизни вещи, как хорошая еда, например. Тебе от китайки не выбивает дно, что ли?
— А, ну раз так, — задумался Моня, не привыкнув получать отпор от коллеги по цеху.
Они бы и дальше припирались больше, чем поздравляли. Но тут к Боре под зонтик подошла Яна и обдав именинника новым шлейфом духов, звонко расцеловала в обе щёки, а потом добавила:
— Пусть жопы рвутся у кого-нибудь другого, а Боря мне всю жизнь перевернул. Но лишь в хорошем смысле. Стояла-то я на голове. И чаще изображая «берёзку» для всяких извращенцев. Как вспомню, так краснею. Но сейчас юбиляр заслуживает самого лучшего! Так что, мальчики — цыц! А тебе я желаю семейного благополучия, чего бы ты там себе не надумал в своём грядущем плане с глобальными планами. У тебя ВСЁ получится!
— Спасибо, — улыбнулся в ответ Боря и даже у самого немного порозовели щёки.
Когда человек говорит искренне, от души, совсем не по бумажке, но и не заученными словами, это всегда приятно. А что касается этих троих, так пусть живут как хотят. Есть такое выражение: «Бритва Оккама».
В современной науке под ним обычно понимают общий принцип, утверждающий, что если существует несколько логически непротиворечивых объяснений какого-либо явления, объясняющих его одинаково хорошо, то следует, при прочих равных условиях, предпочитать самое простое из них. И самое просто из них — эти все трое счастливы, насколько возможно. А как долго у них продлятся такие отношения, не его дело. Цветов не дарят — и на том спасибо. А подарочки по пакетам пока припрятаны. Держат подмышкой, выдерживают интригу.
С этими мыслями он завёл свою рабочую компанию в ресторан, широко распахнув перед ними дверь.
Нанай тут же начал нахваливать заведение с порога, Яна восхищаться ещё с вывески. А Моня тоже решил блеснуть эрудицией и брякнул:
— Какие принципы у русских?
— Какие? — повернулся к нему Игорь, который не очень любил свою фамилию.
— Да всё просто, Пердищев, — улыбнулся коллега. — Голодного накормить, замерзшего согреть, утопающего спасти, офигевшего вразумить! А если не помогает, то просто отпиздить.
И оба заржали.
— Так, никаких словечек сегодня! — тут же пресекла это дело Яна. — Ведём себя хорошо иначе применю санкции. И вы знаете какие!
Боря посмотрел на мужиков. Те переглянулись, но кивнули, на всё согласные.
«Похоже, она держит их в узде», — заметил внутренний голос: «Если женщина всё поняла, то ей уже ничего не объяснить».
— Ребят, вы проходите, — с улыбкой добавил Боря. — Вон там гардероб, а дальше — Малый зал. Сейчас ка-а-ак отпразднуем.
