— Я — не ты, — Ира отвернулась, будто не желая показывать заплаканное лицо.
В груди екнуло. В тот же миг в голове пронеслись случайные эпизоды из жизни нашей ребелион-тусы. Было много ярких и светлых воспоминаний, большинство из них почему-то связанных именно с заплаканной черноволосой девушкой, сидящей напротив меня с толстой книгой в руках. Из глубин подсознания начал всплывать курс по экстренному предотвращению суицида. Кто Ира в моей системе ценностей? Я никогда не задавал себе этот вопрос. Пожалуй, более подходящего момента и не придумаешь.
— Я не пытаюсь переубедить тебя. Если действительно приняла решение уйти таким вот образом, то лишь хочу, чтобы ты знала: я буду очень по тебе скучать.
В комнате повисло неловкое молчание. Ира, размазывающая мейк-ап рукавом по лицу, ответила, ее голос почти не дрожал:
— Когда отключимся, можешь меня трахнуть. На прощание. Только не еби мне мозг, пожалуйста.
Ира повесилась два дня назад. Она сделала это по всем канонам и, скорее всего, недолго мучилась. Я собственными глазами видел, и почти наверняка это не было очередным трипом. Пусть и неохотно, я принял ее выбор. Обидно только, что их с Витей затянувшаяся френдзона закончилась именно так — они вполне подходили друг другу.
Макс, как обычно, сидел у себя в кабинете. В воздухе чувствовался стойкий запах пота, каннабиноидов и алкоголя. По полу раскиданы страницы с переводом Книги крови. Сам Макс выглядел свойственным ему образом — загадочно и невозмутимо одновременно. Ясный целеустремленный взгляд удивительным образом сочетался с полной несчитываемостью того, что у этого парня на уме. Но весь его вид будто кричал «Я покажу тебе, как глубока кроличья нора, сука».
— Макс, есть разговор, — начал я издалека. Тот, кажется, вообще не отреагировал.
Когда я закрыл дверь, он наконец-то бросил кроткий взгляд в мою сторону.
— Я слушаю.
Среди артефактов и трофеев, неизвестного происхождения, лежал отполированный череп недавно свергнутого Марата. Были и другие странности, которые я прежде не замечал за Максом. Я думал, что он просто едет крышей, что его поведение изменилось из-за надвигающегося конца света.
— Помнишь, еще в Чернигове, у тебя был волнистый попугайчик…
— Ты про Доминатора? — перебил меня Макс. — Классный был зверь, но не стоило его кормить фастфудом. Прошло столько времени, а я до сих помню, какая у Иры была истерика, когда попугай рипнулся. Потом две недели дулась и называла меня живодером.
— А вскоре стала вегетарианкой, — немного оскалившись, добавил я, — Знаешь, это было довольно убедительно. Я почти поверил, пидор.
Мы ошибались касательно всего. Касательно Маркуса, касательно Рагнарока, касательно аномалии. Нами изначально манипулировали и намеренно вели не туда. Точнее, нас вели именно к тому, что мы всеми силами пытались отвратить. Аномалия не уничтожит мир. У мирового правительства еще двадцать лет назад имелась технология, позволяющая раз и навсегда закрыть этот вопрос. Но она была «случайно» утеряна во время мировой революции. Таких «случайно» слишком много в этой истории. Когда пазл собрался, стало совершенно очевидно — все эти случайности не случайны. Наш главный союзник с самого начала был нашим злейший врагом. Я всегда недоумевал, как Маркус мог так точно определить дату конца света с точностью до дня. «Аномалия» и «точность» — это антонимы. Нечто подобное было возможно лишь в одном случае — конец света будет рукотворным и всецело контролируемым самим Маркусом. Или правильней говорить, Странником.
— Питомец действительно был, его действительно звали Доминатор, его действительно кормили всякой дрянью, Ира, с ее слов, действительно стала вегетарианкой после того случая. Но вот кое-что ты упустил, пидор. Это был не волнистый попугай, а атлантический зебровый генномодифицированный гусь. Слабо верится, что ты забыл, какое именно экзотическое животное Ира подарила одинокому дрим-энтузиасту на день рождения. И вот о чем я подумал, учитывая, что это было примерно двенадцать лет назад, ты подселился в тело Макса немного позже.
— Это было давно, — ответил неМакс.
— Даже не будешь пытаться отрицать, тварь?
— Уже нет никакой необходимости, — Макс откинулся в кресле, не показывая ни малейшего признака паники.
— Я прочитал дневники. Я знаю, как это работает. Да я сам могу так же, Странник.
Сейчас неМакс напоминал босса, а я сотрудника, вызванного «на ковер», будто не я изобличаю его, а это он морально меня отчитывает за мои проступки. Макс-Маркус молчал.
— Допустим, ты прав, и я арендовал это тело. Знаешь ли, сложно быть вечным кочевником, — Странник раскинул руками, его речь была ровная и размеренная, — утомляет.
— Не слишком ли ты самоуверен?
— То же могу сказать и о тебе. Ты считаешь, что сила Черной Королевы решает все. Возможно, у тебя есть сила. Но у меня есть нечто более весомое… У меня есть первопричина. А что движет тобой? Страх, инстинкт самосохранения, желание самоутвердиться? Я прошел почти все двери — я знаю про человеческие чувства и эмоции больше самого эрудированного психотерапевта.
