Тоталитаризм и вероисповедания полностью

В «Разговорах со Сталиным» Джилас говорит, что пытался разъяснить Сталину «новую революционную роль крестьянства, сведя югославское восстание к узлу, связавшему крестьянское восстание с коммунистическим авангардом». Djilas. Milovan Conversations with Stalin, p. 30.

6

Сокращение частных хозяйств до 25 га в реформе 1945-1946 годов высвободило примерно 50% земельного фонда, что было поделено между беднейшими и безземельными крестьянами, что явно привлекло эту часть крестьянства на сторону КПЮ.

7

Джонсон, Росс Указ. соч. с. 65.

8

Hoffman, George & Neal. Fred Warner Yugoslavia and the New Communism, p. 403—405.

9

Джилас, Милован Указ, соч., с. 181-182.

10

Очевидно, Джилас имеет ввиду движение югославских неомарксистских философов-гуманистов 1960—1980-х годов, мечтавших о какой-то марксистской демократии. Речь идет о таких югославских философах, издававших марксистско-ревизионистский журнал «Праксис», как Руди Супек, Гайо Петрович, Михаиле Маркович и др.

11

См.: Djilas, Milovan Fall of the New Class, p .277-279. Цитаты здесь перемежаются с вольным изложением автором этих строк размышлений Джиласа.

12

Джонсон, Росс Указ, соч., с. 150-151. Он указывает, что общее число коминформовцев среди коммунистов по официальным данным было 55 600, то есть почти 12% от общего числа членов партии. Из них более половины (28 600) — сербы.

13

Материалы о послевоенном югославском коммунистическом терроре взяты из документального сборника: Karapandzich, Borivoje М. The Bloodiest Yugoslav Spring-1945 - Tito's Katyns and Gulags.

Глава 24. Китай и его версия коммунистического тоталитаризма

«...Любая идеология, проектирующая крайне утопическое видение будущего ... является органической частью современного тоталитаризма вообще, а посвящая себя мессианским целям построения марксистской утопии, ведет к тоталитаризму коммунистическому». Maurice Meisner

Исторический очерк революционности и коммунизма в Китае

468

Приходу к власти Мао предшествовала почти столетняя революционная эпоха. Началась она движением и восстанием «тайпинов» в 50-е годы XIX века. Тайпины были некой антиконфуцианской полуязыческо—полухристианской революционной сектой с общинным устройством. Их восстание 1850-1864 годов было бунтом против традиционной китайской идеологии. Перетолковав Библию на свой языческий лад, тайпины учили, что у Бога-Отца была жена, от которой родились Христос и еще два божества. Бог-Отец послал Христа на землю, чтобы избавить людей от языческих культов. Люди Его не поняли, распяли, но Он воскрес и, наставив учеников проповедовать истинную веру, вознесся на Небо. Что касается традиционных китайских буддизма, таоизма, конфуцианства, то все их писания «должны быть преданы огню»^[1]. Свои слова они претворяли в жизнь, жестоко преследуя последователей учения

469

Конфуция и буддистов, которых они считали еретиками и источником отсталости, неподвижности и социальной несправедливости китайского общества. Их восстание было и националистическим бунтом против Маньчжурской династии и маньчжурской аристократии, управлявших Китаем с XVII века и приведших китайскую империю к тому состоянию слабости, в котором они убедились на примере легкой победы Великобритании в англо-китайской войне 1840—1842 годов. В социальном учении тайпины были уравнителями, противниками классовых привилегий. Они учили, что весь мир — одна семья, все люди — братья и сестры. Завоевав фактически весь Южный Китай и сделав своей столицей Нанкин, они отменили социальные ограничения, по которым такие категории людей, как проститутки, актеры, мелкие чиновники, батраки не допускались к государственным экзаменам, то есть были лишены возможности перехода в иные и более престижные профессии. В сельском хозяйстве они практиковали что-то вроде русского крестьянского мира, но при распределении земли в личное пользование женщины-учитывались наравне с мужчинами, в отличие от русской крестьянской общины, где размер наделов определялся лишь количеством членов семьи мужского пола.