Тоталитаризм и вероисповедания полностью

«до основания старый мир разрушить», — Гитлер был вынужден хотя бы внешне оказывать уважение германским государственным учреждениям и структурам, но, чтобы обходить их и иметь предельно абсолютную власть, он параллельно с ними создал сеть своих партийных учреждений. Эта нацификация Германии шла под названием Gleichschaltung, что можно перевести как согласование, то есть согласование всех сторон жизни с нацизмом. Так, параллельно старой системе местных властных управлений еще в 1920-е годы началась отстройка местных органов партийной власти под названием гауэ во главе с гауляйтером. После прихода нацистов к власти эти гауэ стали параллельными структурами областной и краевой власти на подобие того, как в СССР параллельно областным советам существовали обкомы, с двумя различиями, однако: во-первых, в СССР и советы, и обкомы были большевистским новообразованием, поэтому партруководство могло командовать советами так же, как обкомами, и советы самостоятельной власти фактически не имели; в Германии, во-первых, нацистам приходилось все же считаться с традиционными властными структурами, укорененными в истории и сознании народа, во-вторых, в отличие от СССР, где географические границы Советов и обкомов совпадали, у нацистов это было необязательно. В некоторых случаях один гауэ мог охватывать более одной области и, наоборот, что только осложняло систему управления, вводило бюрократический хаос. А во главе, так сказать, краев (бывших автономных княжеств и королевств Германской империи) с апреля 1933 года были назначены губернаторы (Reichstaathaelter в мн. числе), которыми во многих случаях по совместительству были те же гауляйтеры, по партийной линии подчинявшиеся непосредственно Гитлеру через его ближайших сотрудников — Гесса, Бормана и Лея — хотя официально, по государственно-административной линии, начальством гауляйтеров были так называемые рейхсляйтеры. В непосредственном подчинении у гауляйтеров были районные партначальники — крайсляйтеры, а под их началом были партийные волостные старосты — целленляйтеры и еще ниже — «квартальные» партнадзиратели — блокляйтеры, главной функцией которых было следить за политическим поведением и разговорами подопечных

224

им 40—60 семей и писать соответствующие отчеты и доносы начальству.

Параллельно старым судебным структурам было создано два типа нацистских судов, специализировавшихся на политических преступлениях. Это, во-первых, так называемые Особые суды, рассматривавшие политические преступления, подпадавшие под Закон против злобной клеветы на государство и партию, принятый в декабре 1934 года. Судьями в этих судах были проверенные нацисты, и их приговоры не подлежали обжалованию. Несмотря на зловещее название, напоминающее ОСО НКВД, приговоры этих судов покажутся человеку, жившему при советской власти, до смешного мягкими: так, мюнхенский Особый суд рассмотрел между 1933 и 1939 годами 5400 дел, по которым 1900 человек было привлечено к судебной ответственности, из них 1,5 тысячи были приговорены к срокам от 1 до 6 месяцев. Типичными причинами наказания были такие высказывания, как: «В концлагере Дахау избивают заключенных», «Гитлеръюгенд калечит детей», «Гитлер — негодяй»^[9]. Гораздо более зловещим был так называемый Народный суд. Созданный в апреле 1933 года, этот суд изъял из-под юрисдикции Верховного суда дела, связанные с изменой родине. Этот суд уже непосредственно напоминал «тройки» ОСО НКВД: судьями в них были два профессиональных юриста и три деятеля нацистской партии без каких-либо юридических квалификаций. Его приговоры мотивировались политикой, а не правом, не подлежали обжалованию и в большинстве случаев оканчивались расстрелом или отправкой в концлагерь на длительный срок или пожизненно. Этот суд, кстати, судил участников заговора против Гитлера в июле 1944 года, приговорив к расстрелу или повешению несколько тысяч человек (в основном офицеров). Поскольку нацисты в отличие от большевиков не меняли германского уголовного и процессуального кодексов, «судьи» в этих особых судах должны были действовать не согласно закону, а в соответствии с партийными директивами, аналогично пресловутому советскому «телефонному праву» (к сожалению, все еще действующему в России). Параллелизм разных

225

категорий судов был неэффективен и дорог, но он давал возможность иногда и лицам, преследуемым по политическим мотивам, избежать нацистского судилища и, сумев попасть в руки традиционного суда и получив какой-то символический срок или даже условный, выскочить из еще незащелкнувшегося капкана гестапо и замести свой след.