Сакура без труда разгадал стратегию Энке, стоило бросить взгляд на охотничий домик.
Он стоял в центре небольшой поляны. Скрытно выдвинуться к дому можно было только со стороны пристройки — гаража. Если пробираться от опушки леса, ориентируясь на дальний правый угол дома. то оказываешься в мертвом секторе, не просматриваемом и не простреливаемым из окон. У глухой боковой стенки гаража группа захвата может перевести дух и собраться перед последним броском. А дальше, разбившись на тройки: пара идет вперед, один страхует со спины, — прокрасться к воротам гаража и дверям дома. Тихо взломать гаражные ворота, проскользнуть внутрь — и по сигналу, с двух сторон, — на штурм…
Сакура двигался по часовой стрелке, по очереди снимая стрелков, державших на прицеле фасад, левую стену и тыл дома. Теперь группа захвата, что притаилась на опушке по левую руку от него, была полностью беззащитна. Никто ее не поддержит огнем. Оставалось только ждать, когда противник сделает свой ход в абсолютно обреченной партии. До последней секунды он будет уверен, что все развивается по его замыслу, и победа сама идет в руки. В этом и состояло тонкое удовольствие, доступное только истинным мастерам стратегии: продолжать игру с проигравшим и вести беседу с приговоренным к смерти.
Обо всех, оказавшихся в этот час в лесу, Сакура думал, как о мертвецах. Какая разница, что некоторые уже умерли, не осознав этого, а другие считают себя живыми, хотя давно уже мертвы? Люди тешат себя иллюзиями, цепляются за них или с легкостью меняют одни на другие. Между тем, единственной абсолютной реальностью в этом мире является смерть. Можно сомневаться в чем угодно, но только не в неизбежности смерти. Она обязательно придет, ждешь ты ее или нет. Признавший эту очевидную истину живет без страха, умирает без стона и убивает без трепета.
Сакура вытер о колено измазанную кровью ладонь. Поднял винтовку убитого. Проверил, есть ли патрон в патроннике.
Приклад удобно лег в ложбинку на плече. В ночной прицел отчетливо просматривался сам дом и фосфорно-зеленая трава вокруг него. В кустах зашевелились темные тени.
Сначала одна пробежала через поляну и отчетливым силуэтом человеческой фигуры проступила на белой стене гаража. Следом, цепочкой, бросились остальные.
Сакура сопровождал их, ведя перекрестьем прицела. Насчитал девять человек.
У трупа, лежавшего у ног Сакуры, из уха вывалился микронаушник, из него тихий мужской голос прошептал:
— Айн, цвай, драй. Ахтунг!
Старший группы захвата предлагал своим стрелкам изготовиться. Сакура усмехнулся.
Группа захвата в окуляре прицела смотрелась темным комом с шевелящимися шишечками голов. Сакура пошарил перекрестьем по ним, пытаясь угадать, кто же сейчас говорил по рации.
Вдруг из темной массы вверх выскочила тень, взлетела на покатую крышу гаража. Сжалась, превратившись в маленькое пятно, и поползла к скату крыши дома. Еще бы немного — и пятно ушло в тень.
Сакура быстро разгадал маневр. Командир решил одного боевика послать по крыше к окошку спальни. Тот, кто проникнет в дом через спальню, сможет держать под прицелом всю гостиную. Замысел неплохой, дом будет атакован одновременно с трех точек. Впрочем, это лишь импровизация обреченного. Красиво, но на исход партии повлиять не в силах.
Сакура навел перекрестье на тень на крыше. Дважды нажал на спуск. Винтовка два раза слабо ударила в плечо.
Человек на крыше вскрикнул и кубарем скатился вниз.
Выстрел Сакуры был командой для его стрелков. Один бил со стороны фасада, отстреливая тех, кто успел повернуть за гараж, второй лежал в нескольких метрах от того места, откуда вышла группа захвата, и они у него были как на ладони. Винтовки с глушителями работали беззвучно, в прицеле Сакуры лишь вспыхивали ярко-зеленые огоньки.
Группа захвата поняла, что нарвалась на засаду, стала огрызаться короткими очередями. Не таясь, вскрикивали и громко стонали от боли. Только их автоматы работали бесшумно. Над лесом раздавались лишь очереди глухих хлопков, словно ветер доносил откуда-то издалека тарахтение застрявшего в грязи мотоцикла. Боевики Энке поливали опушку свинцом, надеясь подавить невидимого снайпера. А он четко посылал пулю за пулей в живые мишени.
Сакура наблюдал в прицел, как гасли и больше не вспыхивали огоньки пламени, вырывавшиеся из стволов группы захвата.
На тыльной стенке гаража появились две тени, прижавшиеся друг к другу. Кто-то вытащил из-под огня товарища.
Сакура навел прицел на раненого.
Первую пулю положил ему в грудь, две — в голову того, кто его поддерживал. Рухнули оба, гулко ударив спинами по стене гаража.
Сакура нажал тангенту на своей рации. — «Лотос», «Лилия», стоп, — скомандовал он. Огоньки в прицеле сразу пропали. Снайперы прекратили огонь.
Ни на поляне, ни на опушке не было слышно ни звука. Ничего не потревожило обрушившейся с неба тишины. Но Сакура знал, сейчас его снайперы ползут к дому. Еще немного, и их рукава тоже станут мокрыми от крови…
