– Значит так, белый. – Право голоса тут, определенно, имел только офицер. – Видишь этот хлам? Моя фирмочка по глупости этого старика, – он кивнул на Гомера, который обнажил при этой хозяйской милости гнилые зубы, – приобрела несметное количество разного дерьма… с электронной начинкой. Убытки при этом я потерпел немалые. Если сумеешь восстановить хотя бы треть… Нет, лучше половину из всего, что тут стоит, я для тебя отыщу совсем неплохую работенку. Будешь как сыр в масле кататься. Понял? – Он повернулся к своим подчиненным. – А вы, чтобы чего не произошло, будете тут дежурить по одному. Следите за… нашим инженером, что-то мне в нем не нравится.
– Чиф, а если он соврал? – спросил любитель электрошокера.
– Тогда грохните его, только по-тихому. Мало у нас в порту трупов вылавливают?
– Мне место нужно, – сказал Извеков. – Приборы разные: осциллограф, тестеры, паяльник наконец… – И он снова, почти необъяснимым образом проник в сознание офицера. – И потом, так не пойдет! Тут возни – на месяцы. Так вот, за каждую проведенную здесь неделю вы будете мне платить… Платить будете по пятьсот рандов наличными.
Договорить Том не успел, сильнейший удар по шее сбил его с ног. Он упал, перевернулся на спину, поднялся, отряхнул исцарапанную в кровь и испачканную цементной крошкой руку. Но офицер уже успел поднять руку, и новых ударов не последовало.
– Если все будет по-честному, – сказал он, – эти двое будут тебе даже ужины из ресторана доставлять. А место для работы есть, тут многие до тебя побывали… И кое-что они здесь забыли. – Офицер неожиданно усмехнулся. Плохая это была ухмылка. Его подручные тоже загоготали, переглядываясь. А он добавил: – Есть и паяльники.
– И еще мне нужна одежда, – сказал Том твердо. – Свежая и моего размера.
– Тоже в избытке, – не переставая ухмыляться, сказал Чиф. – Правда, твоего размера может не оказаться, и чистой не обещаю. Наоборот, немного в крови испачканной, но ты выстираешь. Все, приступай!
И он с одним из охранников уехал. Зато остался другой, который бил Тома.
Гомер прошелся с Извековым вдоль стеллажей. Они оказались, кстати, не такими уж и длинными, всего лишь как в хорошем супермаркете. При этом старик хитро поглядывал на Тома.
– Ну и как? – спросил он неожиданно очень чисто, с выговором образованного человека. – Сумеешь выжить, парень?
Том вздохнул и посмотрел на странного старика. Теперь он почему-то старым не выглядел. А выглядел он больным от запоев или дрянных наркотиков, опустившимся и грязным, но все же человеком, который не переставал удивляться, как он докатился до такой жизни, до таких вот обстоятельств.
– Тут до тебя бывали некоторые, – продолжил Гомер и вздохнул. – Не выжили… Квалификации не хватило, как Чифу показалось.
– Ты бы умылся, – посоветовал ему Том и пошел смотреть новое рабочее место.
Работать было просто. По утрам Том прогуливался вдоль стеллажей, выбирая, что бы такое ему починить, и как-то сам собой находился ответ. Иногда это оказывался какой-нибудь допотопный телевизор, иногда компьютер. Если не было настроения, Том занимался телефонией или возился с принтерами, факсами, сканерами. Если вдруг ощущал в себе достаточно сил и способности к сосредоточенности, выбирал блоки, о назначении которых не всегда даже имел понятие. Но почему-то это не мешало Тому влезать в них и ковыряться с умом – то есть не наобум, кое-как, а действительно добиваясь результата. О том, как это у него в итоге получалось, Извеков опять же не имел никакого понятия.
Это было странно. Но странность – такая штука, которая улетучивается, испаряется сама собой, если происходит изо дня в день, если повторяется с неизменным успехом, и тогда появляется привычка к ней… А что же это за удивительное явление, которое наступает с неизбежностью восхода солнца? Ведь, если разобраться, и восход солнца – тоже странность, если не сказать больше. Величайшее чудо, но мы-то его так не воспринимаем, потому что оно уже восходило биллионы раз и еще столько же будет восходить…
Все же Извекова немного беспокоил Гомер. Тот крутился рядышком и поглядывал иногда очень уж внимательно. К тому же он тоже соображал в электронике. Не очень много, но если взять нормальные, достаточные для обычного человека представления, то уж побольше Тома. Вернее, куда больше, чем тот мог бы объяснить словами. И иногда старик приставал:
– Николас, скажи, как ты это делаешь? Ты поясни, чтобы я тоже понял.
Дальше шла обыденная инженерная тарабарщина, в которую Том вначале пробовал вникать, но потом бросил это дело, все равно ничего в ней не мог уразуметь. А Николасом старик называл Томаза, потому что тот решил пока так себя называть – Николас Клеве. Это было проще, чем прикидываться кем-то еще.
Через неделю, когда они отправили очередную партию отремонтированных телевизоров в какой-то магазин подержанных вещей, которые тут процветали, особенно в малообеспеченных районах, неожиданно появился Чиф. На всякий случай, на будущее, Том решил называть его этим прозвищем как именем – с большой буквы.
