Эта обстановка, характерная для 1932 года, мало в чем изменилась и в течение нескольких последующих лет. Между тем в США уже тогда ощущалась необходимость в контрразведке, располагающей сотнями сотрудников. Нужна была организация, которая на худой конец занималась бы лишь концентрацией сведений, собираемых местной полицией, газетными репортерами и т. д. Ибо с первого же дня захвата власти Гитлером фашистские агенты начали вести подрывную работу в США. В течение этих лет Америка была раем для шпионов. Неудивительно, что Гитлер и Геббельс так часто заявляли своим приближенным, что нет ничего легче, чем «организовать фашистский переворот в Соединенных Штатах».
Когда же Америка, наконец, стала пробуждаться, то причиной этому послужила отнюдь не деятельность германских агентов. Американский народ, как загипнотизированный, устремил свои взоры на запад — на Японию. В феврале 1936 года демократ Сирович, выступив на заседании морской комиссии палаты представителей, открыто обвинил Японию в ведении шпионажа. Говоря о рыбной ловле у побережья Аляски, он подчеркнул, что японские рыбаки в данном случае интересуются вовсе не рыбой. Они фотографируют побережье и определяют местоположение радиостанций.
Этот сигнал явился только началом. На одном из американских кораблей был взломан несгораемый шкаф. В морском министерстве была взорвана стальная дверь, ведущая в комнату с секретными документами. 2 июля 1936 года некто Гарри-Томас Томпсон был судим по обвинению в продаже секретных сведений о флоте США капитан-лейтенанту Тосе Миядзаки, японскому морскому офицеру. Миядзаки был также осужден, но еще до процесса отозван в Японию. Томпсон был приговорен к 15 годам принудительных работ.
Меньше чем через две недели, 14 июля 1936 года, капитан-лейтенант Джон Фарнсуэрт был арестован по обвинению в продаже секретных документов двум морским атташе японского посольства в Вашингтоне — Йосюки Итимия и Окира Ямаки. Японцы снова были осуждены и вновь отозваны еще до процесса. В феврале 1937 года Фарнсуэрт был приговорен к 12 годам тюремного заключения.
Между тем японские рыболовные суда продолжали крейсировать вдоль западного побережья Американского континента.
В то же время действовали другие, значительно более опасные суда: мы имеем в виду пароходы, совершавшие регулярные пассажирские рейсы в Америку и перевозившие в своих каютах немецких шпионов.
Роскошные океанские пароходы «Северо-Германской компании Ллойд» были излюбленным средством передвижения «немецких агентов. Они обычно отплывали из Нью-Йорка в полночь; у места причала всегда была толпа провожающих; многие пассажиры в последний момент приезжали из театров и ночных клубов в приподнятом настроении и в сопровождении своих друзей. Вследствие этого тщательное наблюдение за отправлением этих пароходов было затруднено. Можно было до смешного просто пройти на борт «Европы» или «Бремена» и передать букет не из одних только цветов. Можно было также сдать в корабельное почтовое отделение несколько писем, адресованных родственникам. Для германского шпиона было весьма нетрудно также задержаться на борту одного из таких пароходов после того, как всех провожающих приглашали выйти на берег.
Роскошные германские океанские суда были наиболее эффективными «трансмиссионными ремнями» в практике шпионажа. Федеральное бюро вскоре убедилось в этом.
В начале 1935 года два человека — Уильям Лонковский и Вернер-Георг Гуденберг — работали на авиационном заводе в г. Буффало. Оба они были квалифицированными рабочими; Гуденберг позднее перешел на работу на завод компании Кэртис-Райт, находившийся также в Буффало и выпускавший военные самолеты по заказу правительства США.
Если кто-нибудь в это время проследил бы за ними, то он мог бы, к своему удивлению, обнаружить, что эти два как будто совершенно незнакомых друг с другом человека регулярно встречались в маленькой пивной на окраине города.
В сентябре 1935 года Лонковский ушел с авиационного завода. Своим знакомым он сказал, что переезжает в Нью-Йорк. Примерно через неделю его видели в Нью-Йорке. Однажды часов в 11 вечера он появился у причала германской компании «Ллойд» и поднялся по пассажирскому трапу на борт парохода «Бремен», отплывавшего через час. В руках у него был футляр для скрипки. Однако незадолго до отхода «Бремена» Лонковский сошел на берег, держа в руках все тот же футляр.
Это была ошибка. Он не учел, что отходящие пароходы находятся под особым наблюдением таможенных властей. Двумя таможенными чиновниками Лонковский был задержан. Он начал возражать, но, увидев, что уйти с футляром ему не позволят, он возмущенно пожал плечами и удалился, заявив, что утром придет за ним на таможню.
После ухода Лонковского футляр был вскрыт. В нем лежала дешевая скрипка. Но в обивке футляра была замечена неровность; обивку сорвали и обнаружили восемь крохотных фотографий. Спустя час офицеры — сотрудники морской разведки были подняты с постелей. Они сопоставили все фотографии и установили, что перед ними чертежи нового бомбардировщика «Кэртис».
