"Человек, заснувший в берлоге зверя – становится зверем", – гласит народное предание. Это и произошло с Юрием, заплутавшем в тайге. Им овладевает тотемный дух убитого медведя, превращая его в оборотня. Тотемный дух жаждет мести убийцам зверя. Но в их числе есть и очень влиятельные люди. Жизнь самого Юрия меняется. Он окунается в мир оккультизма и магии, где ему самому начинает грозить опасность. У него появляются не только новые друзья, настоящая любовь, но и желающие подчинить оборотня себе.Содержит нецензурную брань.
Олег Владимирович Гетманский оглядел смену взглядом. Вид этого сорокапятилетнего мастера был уставшим. Глотнув еще утреннего чифира, с которого всегда начинал любой рабочий день, он сделал затяжку и приступил к планерке.
– Так, пацаны, – обратился он к слесарям, – работаем сегодня в темпе. Слава, Коля, берите по гидромуфте. Денис, ты так же стоишь на насосах. Леха, берешь охладитель. Он стоит на мойке. Вчера со смены пацаны его сняли, на мойке его помыли. Берешь его, прессуешь, испытываешь и если все четко, отдаешь.
Потом он обратился к секционщикам.
– Юра, Андрей. Там вчера со смены пацаны разобрали секции холодильника, напрессовали. Сегодня вкидывайте, протягивайте, шторы-жалюзи…
– Ясно, – ответил Андрей и снова уставился в телефон.
– Еще раз, Андрей, Юра! – обратился к секционщикам снова Олег Владимирович, на этот раз строже. – Не курите в тепловозе! Сегодня охрана будет ходить, поэтому попадетесь, я уже не отмажу вас.
– Сергей Степанович, ты бери вал, – обратился мастер к пожилому слесарю, который уже пятнадцать лет увольняется, но все уже поняли, что его из Депо вынесут. Сам он не уйдет никогда. – Вал находится около прокатного цеха.
– А еще дальше не могли его выгрузить! – возмутился Сергей Степанович.
– Да я вчера орал на эту подъемку. Железнюк обещал, что его пацаны перевезут на кране, так нихрена и не сделали, – ответил Олег Владимирович. – Так что сам.
– Паша, ты как обычно – клапана.
Раздав всем работу, Олег Владимирович дал жестом понять, что планерка закончилась. Рабочие неохотно поднялись и вышли из помещения, прозванного «кандейкой», в агрегатный цех. Секционное отделение цеха ТР-3 Локомотивного Депо располагалось отдельно от агрегатного цеха. Там стояли станки для испытаний секций системы охлаждения тепловозов, пачками выселись не прошедшие испытаний секции. Часть их уже вывезли в неизвестном направлении по распоряжению руководства Депо, часть осталась гнить в сыром цехе. Отдельно стояли годные секции, прошедшие испытание на течь и которые предстояло сегодня вкидывать в шахту тепловоза.
– Давай сразу начнем, пока кран не забрали, – предложил Андрей, войдя в секционку. Открыв своей металлический шкаф с инструментами, он передал напарнику его каску и надел на голову свою. Затем взял себе и напарнику защитные перчатки, чтобы не поранить руки во время работы.
Оглядев оценивающе напарника, Андрей спросил:
– Опять с похмелья?
Юра махнул рукой вместо ответа и вздохнул. Снова стыдно. Вчера он до полуночи провел в пивнушке, до самого закрытия и совершенно не помнил, как вернулся домой. Утром он с радостью обнаружил недопитой бутылку пива и подлечил себя. Но хотя и стало легче, спать хотелось сильно. Было и чувство отвращения к себе, как к алкоголику. Он уже не обещал себе завязать, не обещал себе, что больше не будет. Он понимал, что следующий раз обязательно будет и будет в тот же вечер.
Им предстояло перевести готовые секции на подъемку, где стоял разобранный тепловоз. Андрей зевнул и снял со стены чалки. Закрепив их на пачке секций, он подозвал крановщицу.
– Марина!
Кран тронулся в их сторону.
– Юрец, иди встречай, – сказал Андрей напарнику.
Юра поплелся к тепловозу, то и дело, снимая перчатку для рукопожатий с коллегами из подъемного цеха. Видя, как первая пачка секций плывет к нему по воздуху, он снова ощутил отвращение к работе. В свои сорок лет, десять он провел здесь, в Депо. Ему осточертели все эти грязные тепловозы с их промасленными шахтами холодильников, где едва можно было протиснуться.
– Майна, Марина! – скомандовал он крановщице, принимая секции. – Оп!
Отцепив чалки, он отправил их обратно за другой пачкой.
– Здорово!
Юра обернулся. Позади него стоял плечистый сорокалетний сварщик Витя, с которым Юра был дружен.
– А, Витяня, здорово, – пожал ему руку Юра.
– Как насчет того, чтобы на рыбалку смотаться? – спросил Витя.
– Когда? – встрепенулся и ожил Юра.
– После крайней смены, то есть послезавтра.
– А кто еще едет?
– Ты, я и Санек, тоже сварщик. На его катере.
– На ночь?
– Конечно.
– Ну, лады, – согласился Юра.
– Ну, все, созвонимся тогда, – ответил Витя и пошел дальше, а Юра приготовился встречать следующую пачку секций.
Он терпеть не мог свой коллектив. Обе смены были одинаково гнилыми. Все друг за другом следили, обо всем стучали. Царили сплетни. Ничего нельзя было рассказать, чтобы об этом не узнали другие. Юра всегда говорил о коллегах: о том, что здесь работают особи мужского пола, напоминает лишь их внешность. Мастер старался быть выше этих сплетен и редко когда реагировал на стукачества. Он и сам не рад был работать в таком коллективе, но кредиты прочно приковали его к этому месту. Даже напарнику Юра не мог доверять, прекрасно зная, как он жалуется на него за спиной.
Четыре пачки секций были перевезены и ожидали установки. Юра с напарником работали, распределив между собой обязанности. Андрей был слишком толстым, чтобы умещаться в узких шахтах, а Юра терпеть не мог вешать и регулировать вечно расхлябанные шторы и жалюзи.
– Ну что, готов? – спросил Андрей.
