Закрыл глаза и попытался заснуть. Но тут в мозгу мелькнули картинки воспоминания, кожу обожгло ледяной волной. Я задрожал и сел на постели. Простыня влажная, по спине и груди стекал холодный пот. Голову сразу же стянуло тисками боли, в глазах помутилось. Я застонал сквозь плотно стиснутые зубы, сдержал тошноту.
Помню муторный сон… Я вернулся в детство, оказался в деревне. Когда были живы дед и бабушка родители возили туда каждое лето. Ведь ребенок должен знать, что такое природа. Самые светлые и счастливые воспоминания связаны с тем домом. А еще сад… у меня была любимая вишня, на ветке которой просиживал часами. Всматривался в небо, наблюдал за листвой. Слушал ветер, скрип веток… Мне частенько снилась то дерево. Вот и теперь увидел. Смеялся, мечтал, снова стал ребенком.
А потом заметил жуткое чудовище, что кралось по земле. Нечто невообразимо мерзкое – помесь дракона с человеком. Монстр выглядел так, будто побывал в мартеновской печи. Весь обгоревший, кое-где обугленный. По телу стекала скользкая зеленая кровь, из глубоких ран проглядывало бледное как у лягушки мясо… Самое странное – показалось, что сквозь гротескные черты на меня смотрит давешний академик, Платон Варламович. Узкий череп с клочками безжизненных волос, длинная козлиная бороденка и сверкающие злобой черные глаза…
Я не столь впечатлительная личность. И чудака, что предложил продать душу не испугался. Но вдруг есть связь? В последнее время со мной творится слишком много запредельного. Вчера, например, чуть не зарезала Грейс Моран. Но появилась ведьма и вытащила из корявых лап злобной блондинки… Похоже Елистрат прав. На меня открылся сезон охоты.
Мотнув головой, я медленно сполз с постели и стал одеваться. Боль прошла, но в теле слабость. Голова противно кружилась. Я обул тапочки и отправился умываться. Почистил зубы и, поразмыслив, полез в душ. Заодно побриться не помешает. Минут через двадцать вышел чистый и благоухающий, как зомби побрел на кухню.
– Доброе утро, Елистрат! – буркнул я и плюхнулся на табурет. Нащупал на столе полупустую пачку, прикурил, с удовольствием вдохнул дым.
Домовой серым мохнатым шаром метался по кухне. Одинаково легко перемещался по полу, стенам и потолку. Удивительным образом успевал помешивать суп поварешкой, мыть посуду, протирать стол чистой тряпицей. Бросил на меня быстрый взгляд, пропыхтел на бегу:
– Утро доброе, молодец! Что бледный такой? А ли заболел?..
Я наблюдал за суетой домового. Курил, прихлебывал горячий чай из кружки, что подставил заботливый Елистрат. Не знаю, смогу ли когда-нибудь привыкнуть. То и дело подмывало сходить к психиатру, проверится. Знал – все реально. Мир просто раздвинул границы, стал больше, ярче, интереснее. Но мозг по инерции отрицал очевидное, с трудом укладывал на полочки новые знания.
– Не заболел, – поморщился я. – Ничего серьезного, кошмар приснился.
Еслистрат споткнулся и резко остановился. Остроконечные кошачьи ушки стали торчком, в блестящих глазках промелькнуло беспокойство. Домовой запрыгнул на стол, остановился предо мной. Сложил руки на груди, нахмурился и строго сказал:
– Рассказывай, молодец!
– Не о чем рассказывать, – отмахнулся я. – Плохой сон. Ни больше, ни меньше.
– Ох, и дурак! – фыркнул Елистрат, скривил лицо. – Разве не знаешь… Боги, а ведь и, правда, не знаешь!
– Что я должен знать? – спросил я с раздражением. – Объясни, дядюшка домовой, будь добр!
Елистрат всплеснул руками и схватился за голову. Яростно поскреб бороду, забормотал что-то под нос. Но успокоился, уселся на палку колбасы как на скамейку, тяжко вздохнул.
– Мы живем в Яви, то бишь в реальности. Сны – часть Астрального мира, отражение царства Нави, – стал терпеливо объяснять домовой. – И живут в нем разные твари, не всегда хорошие. Сквозь сны можно ходить, чем и занимаются колдуны. Потому отвечай молодец! Что видел? Кого встретил?
– Вот как!.. – хмыкнул я. – Ладно, слушай…
Быстро пересказал сон, опустив некоторые подробности. Глянул на домового и запнулся. Елистрат грозно сдвинул брови, покачал головой.
– Беда, молодец!.. – проворчал он. – Как я и думал, за тобой охотится колдун. Очень сильный, если предстал в облике навьей твари.
– Твою мать! – выругался я и подавился сигаретным дымом. Добавил несколько словечек покрепче, затушил окурок в пепельнице. – Еще и колдун! А Вадим так и не явился, на звонки не отвечает. Что делать, Елистрат?
– Первым делом поесть, – ответил домовой.
Несмотря на мои протесты, притащил с серванта глубокую тарелку. Выключил плиту, притронулся к кастрюле. А через секунду очутился вместе с нею на столе. «Телепортация, – подумал я удивленно. – Ну да, как бы тогда так быстро перемещался, смог таскать воду, готовить пищу…»
