— А шо такое? — Школьник выделил голосом местное «шо». — Или я уже с доцентской зарплаты не могу выпить бутылку?
— А что, заплатили зарплату? — изумился Юрик.
— Ха, ещё в марте!
Школьник сердито хохотнул, Завезиздров грустно улыбнулся.
— Ладно, Боря, я подозреваю, ты в праздник в такую рань не просто потрепаться пришел?
— Юрик!.. — воскликнул Борис Иосифович — и замолчал.
Ну в самом деле, как уговорить даже очень хорошего человека, чтобы на несколько дней бросил занятие, которым кормит семью, и закопался в дело, которое ему не только не принесет ни копейки (ни славы, ни хотя бы публикации), но и заставит снова столкнуться с бывшим любимым руководством?
Юрик терпеливо улыбался, и был он весь кругленький — круглоголовый, круглолицый, чуть подплывший в талии. «Пушистый, домашний», — как выразилась когда-то одна коллега.
Наконец сказал:
— Ну хорошо, я все понял и согласен.
— И что ты понял?
— Что ты пришел не от хорошей жизни, что тебе что-то срочно нужно сделать, наверно, противное и бесплатное…
— …но зато такое, чего никто в городе сделать не сможет! ощетинился Школьник. — Юрочка, надо срочно реанимировать твою измерительную систему на лабораторном стенде.
— А что, кому-то ещё нужен стенд? — иронично удивился Юрочка.
— Милиция просит провести экспертизу тормозов «Москвича», на котором разбился мэр.
— И что же им надо, чтобы тормоза оказались виноваты или не виноваты?
Школьник резко выпрямился, хотел уже высказаться, но потом сообразил, что это все же Юрик, — и выдохнул.
— Юрик, мне глубоко наплевать, что им надо, я напишу то, что мне покажет экспертиза!.. А она что-то покажет, если ты оживишь стенд.
Завезиздров привычно набычился, глянул из-под левой брови.
— И когда это все надо?
— К понедельнику.
— И что ты с этого будешь иметь?
Школьник пожал плечами, ответил фразой из очередного анекдота:
— Как тот, что работал лебедем в зоопарке: мокрый зад и длинную шею… И Мише Байбаку будет на чем эксперименты провести.
— А что, кто-то ещё делает диссертации? — все так же иронично удивился Юра. — Подожди, это какой Миша, это твой любимый дипломник?
— Он уже пять лет как ассистент…
Юрик подумал, поднял голову.
— Ладно, сегодня работа максимум до двух, потом приедет Надежда за бутылками, пока загрузим…
— Какая Надежда?
— Наша Надюша Ольшанская, бывшая аспирантка, она ездит на ГАЗ-52, купила, у нас с ней вроде артели, её детишки мне помогают на погрузке и выгрузке…
Школьник выматерился, Юрик пожурил его, что, дескать, браниться некрасиво, а ещё интеллигент, Школьник рассказал, что ещё одна бывшая аспирантка, Мария, ударилась в религию на полном серьезе и стала сектанткой, и тут уже Юрик выматерился. Поболтали ещё немного, приняли пару сумок стеклотары, причем Школьник аккуратно расставлял её по сортам, как командовал хозяин, договорились, что Юрик появится около пяти, — и вдруг он спохватился:
— А привод работает? Мне же надо, чтобы ролики вертелись, я без этого систему не отлажу и тахогенераторы не выставлю.
— Вчера в десять вечера запустили новый генератор! — с торжеством объявил Школьник.
— Ну ты подумай!.. — Юрик покачал головой, поднял глаза: — Слушай, а кого ещё надо убить, чтобы все забегали и все начало работать?
Говорят, что с бедой надо ночь переспать. Уж не знаю, как с серьезными бедами, а с заурядными хлопотами — точно!
Утром Вэ-А, значительно менее сумрачный, чем вчера, отобрал у меня мой распрекрасный «Вальтер ППК» вместе с запасным магазином и коробкой патронов (платочком брал, профессионал, и платочком же вытер). Я толком рот раскрыть не успела, а он уже спросил зловещим тоном:
— Что, три года хочешь с собой в сумочке носить? Ты же, умница, не спросила у Алексея, на кого зарегистрировано оружие, где оно должно находиться… Это я с ним сам обсужу. А ты, пожалуйста, больше таких глупостей без спросу не делай. Ладно?
— Ладно.
Я была уверена, что Алексей все продумал, но если Дима так запаниковал, то пусть в самом деле с ним разберется и успокоится… Мысли мои сегодня были заняты совсем другим. Я и не смогла бы сейчас разговаривать насчет всех этих дел с Манохиным и его дурацкой слежкой. Хотя, наверное, зря…
Но у меня одновременно выкипала фасоль на плите и отчего-то чихали-перхали горелки в духовке. То ли старость, то ли тараканы. Добрых полчаса пришлось биться насмерть с этими горелками, пока плита наконец соизволила заработать как надо. Я поставила в духовку бисквит и смогла наконец переместиться в комнату: поворачивать стол, стелить скатерти, сервировать… И тут же кинулась к Димке с воплем:
— Слушай, хозяин, а как ты собираешься усадить двадцать шесть человек за этот ломберный столик?!
— Во-первых, не двадцать шесть, а… м-мэ… двадцать четыре, во-вторых, не такой уж и ломберный, а вполне раздвижной, а в-третьих, мы сейчас заглянем к Стасику. Пошли.
