Идет по роще, лесной полосе, городскому парку здешний служащий или случайный прохожий — солдат, путевой обходчик, праздный дачник, мальчишка-школьник, егерь, осматривающий свои угодья, старушка, направляющаяся за покупками. И вдруг средь бела дня, под сенью дерев наталкивается на мертвое тело. Без одежды. В крови. Или с жуткими следами разложения. Страшный труп, присыпанный листьями, прикрытый газетами.
Ужас — вот обычная и естественная реакция нормального человека, если только он по роду занятий не связан с судебной медициной. И в ужасе от страшной находки человек вызывает милицию.
На место происшествия немедленно прибывает желто-синий «газик» — если он вообще есть в отделении и если в данный момент не в разгоне. А то добираются милиционеры на попутках, приходят на своих двоих. Если дело происходит в городе, тут как тут и следователь угрозыска, и эксперты. Если же в селе — скорее всего, явится один участковый, может быть, прихватит с собой двух понятых. Жарко, люди в пропыленной милицейской форме (вариант: дождь, люди в промокших насквозь плащах и фуражках) обступили труп. Одни привычно делают все, что положено: фотографируют, обмеряют, прочесывают местность поблизости, берут пробы травы и грунта, ищут следы и отпечатки — на земле, на одежде, на покойнике. Другие — те, кто труп нашел, понятые, новички из милицейских — отворачиваются, не выдерживая вида и запаха, стоят поодаль с зелеными лицами, кого-то тут же рвет.
Возле мертвого тела одни работают, другие терпеливо ждут. Закуривают видавшие виды милицейские ребята, перебрасываются фразами, иной раз и засмеются — работа есть работа. У всякой работы есть то достоинство, что рано или поздно она кончается. Фотограф упаковывает свою аппаратуру; вещдоки, коли они есть, собраны, описаны и по всем правилам уложены; труп грузят в спецмашину и увозят в морг. Милицейские уезжают на желто-синих машинах или топают на своих двоих, позеленевший народ расходится думать нелегкие думы. На сегодня все.
А дальше? Дальше рутинная работа. Пишутся протоколы, выясняются личности погибших, оперативники обходят окрестности в поисках хоть каких-то свидетелей, роются в картотеках пропавших без вести. Опросы, расспросы, допросы. Это большое для милиции везение, когда найден свежий труп, а в соседнем доме или на соседнем хуторе гуляет пьяный мужичонка с пятнами крови на пиджаке и с бумажником убитого в кармане и соседи в один голос говорят, что эти двое вчера водку пили и один обещал другого прибить, если тот долг не отдаст. Такое неудобно даже называть оперативно-розыскной работой — так, легкая прогулка. Берут подозреваемого под белы рученьки и передают в прокуратуру следователю. Возбуждается уголовное дело, в котором и новичку с заочного юрфака все понятно. Это, можно сказать, редкая удача, когда оперативникам подворачивается очевидный кандидат в убийцы.
Такой, например, как Александр Кравченко.
По соседству с местами, где обнаруживали трупы, не оказывалось мало-мальски подходящих подозреваемых. Непонятно, что приводило жертву в лесополосу, в парк, на пахотное поле — нечего ей там было делать. Для всех этих преступлений не удавалось отыскать хоть сколько-нибудь правдоподобный мотив. Отсутствовали следы и вещественные доказательства, которые могли бы вывести на преступника. Нет, каждый раз, конечно, что-то обнаруживали — например, старые газеты на трупе Ларисы Ткаченко. Но точно такие же газеты побывали в руках сотен тысяч граждан — у одной только «Правды» какой был тираж!
Убитых находили не у собственного дома, не у дома знакомых или родственников, а невесть где, в странных каких-то местах. Среди них немало было людей неблагополучных — или детей из неблагополучных семей: бродяжки, рано повзрослевшие девочки не очень строгих моральных устоев, а то и слабоумные, психические больные. Попадались среди жертв и совсем другие — умные, чистые, привязанные к семье; но и с перекошенной судьбой хватало. Встречались и такие семьи, где не сразу хватались сына или дочери, а хватившись, и не думали заявлять в милицию. Бывало, что от милиции и узнавали о том, что человека давно уже на свете нет…
В управлении внутренних дел Ростовской области следственно-оперативный отдел по расследованию особо тяжких преступлений возглавляет подполковник Виктор Васильевич Бураков. Он начал работу по этой серии убийств в 1983 году, со случая Любы Бирюк. К началу 1984 года на нем висели одиннадцать неустановленных трупов.
