И судя по той силе, против которой я даже рыпнуться не смог! А о «сидевшем» во мне всаднике, я вообще постарался забыть, ведь алгоритм его появления, мне был совершенно неизвестен. А если так, то мне придётся приложить массу усилий, чтобы хотя б дорасти до уровня этого упыря, чтобы сразиться на равных… А лучше ваще развиться так, что бы вколотить его в ад одним лишь щелчком пальцев.
[1] Обергруппенфюрер — звание в СС, СА, соответствовавшее званию генерала рода войск в вермахте.
Пока я прокручивал в голове варианты возможных кандидатов магического нападения на нашу веселую гоп-компанию, леший с основательностью рачительного хозяина взялся за уборку основательно загаженной лесной территории.
— Эй ты, тунеядец! — окликнул он моего «адъютанта» и «гонца по особым поручениям». — Если делать нечего, кроме как в носу ковырять, собери эти железяки, — попросил леший, пнув валяющийся под его ногами автомат.
— Точно-точно! — поддержал я лешего. — Дедко Большак плохого не посоветует! Тащи всё оружие сюда, да и карманы заодно у гребаных нациков почисть — может, чего полезного в них найдем…
Лихорук, донельзя довольный, что удалось и на этот раз выйти сухим из воды, вприпрыжку убежал выполнять мое распоряжение. По его подобострастной роже, мне стало понятно, что теперь он окончательно уверился в моем напрочь «демоническом статусе» и абсолютной непобедимости.
Как же, самого упыря отвадить сумел, с которым и леший совладать не смог! А ведь Большак находился не где-нибудь в лугах или полях, где сила его минимальна, а в собственной вотчине, где ему каждая травинка-былинка помогает. И не появись в моих руках супер-пупер-мегаплюшка — лук первого всадника апокалипсиса, вообще неизвестно, чем дело бы закончилось.
После того, как Лихорук основательно обшмонал мертвецов и собрал всё оружие в одну большую кучу, леший шевельнул своей растрепанной бородищей и сверкнул зелеными глазами, слегка вернувшими свою прежнюю яркость и глубину. Неподвижно лежащие трупы фрицев в мгновение ока оплели неожиданные вылезшие из-под земли толстые корни деревьев.
Не прошло и нескольких секунд, как они вернулись обратно в почву, утаскивая за собой мертвые тела ягдов. Еще некоторое время я слышал, как трещат кости мертвых оккупантов под толстым слоем почвы. Но, наконец, затихли и эти мерзкие звуки.
Если бы не размочаленные вдрызг толстые деревья и черная проплешина «мертвой земли», никто никогда бы и не узнал, что здесь произошло настоящее побоище. На небе вновь сияло яркое летнее солнце, приятный ветерок, играющий листвой, приятно ласкал разгоряченную кожу, а мелкие птахи вновь заливисто услаждали слух витиеватыми трелями.
— Так-то оно получше будет! — Впервые после схватки добродушно улыбнулся лешак. — Его настроение, как и самочувствие, заметно пошли в гору. — А эти раны залечим со временем, — указал он на тёмную плешь земли, на засохшие и разломанные деревья. — Время — самый лучший целитель, — выдал он избитую, как сам мир, истину.
— Тут и спорить не буду, — согласился я с ним, присаживаясь на корточки над кучей барахла, собранного злыднем.
Чего в ней только не было кроме оружия и документов. Лихорук подошёл к «мародерке» (На самом деле, это настоящие военные трофеи! Что с бою взято — то свято!) с толком и расстановкой — стащив в кучу все, что можно было вытащить, «выпилить и вырвать».
Здесь были награды, ложки-вилки-кружки, запасные обоймы и патроны, даже вырванные с мясом пуговицы имелись. И над всем этим барахлом светилась счастливая харя моего «напарника-помощника-слуги».
— Я вс-сё с-сделал, х-хос-сяин! — отчитался о проделанной работе Лихорук.
Вот только куда мне всё это барахло девать. Только как-то переправить партизанам. Мне самому больше пары-тройки автоматов-пистолетов, да патронов к ним в избытке и не надо больше. Ну, разве еще Акулинку до зубов вооружить с мамашкой её. На всякий, так сказать, пожарный.
Я выбрал из кучи все документы, какие смог найти: солдатские книжки — так называемые «зольдбухи», планшеты с картами — покопаюсь на досуге, чтобы владеть обстановкой. По любому что-нибудь интересное, да обнаружится…
Вот только я что-то трупов старших офицеров так и не увидел. Ни обер-лейтенантика, что ведьму у Глафиры искал, ни сведенного с ума Лихоруком майора ягдов. Неужели выжили эти оба-двое фашиков? Везет, сволочам, правда, как утопленникам — за потерю целого подразделения «охотников» всяко придётся им перед высшим начальством ответ нести. Хотя эти проблемы меня уже не касаются.
Я забил бумагами и патронами пару ранцев, которых навьючил на злыдня. Поднявшись на ноги, оглядел оставшуюся кучу добра. А с этим-то что делать, пока я всё это добро партизанам не передам? Тут на руках не донесёшь — тут целая подвода нужна…
— Чего задумался, всадник Чума? — Незаметно подошел ко мне леший.
Передвигался по лесу он совершенно бесшумно. Мне так никогда не суметь, хоть я тоже в этом деле совсем не новичок. Но с хозяином леса соревноваться благоразумно не собирался.
