И только после небольшого скандала, устроенного Хельмутом в штабе, да после угроз отправить рапорт о сложившейся ситуации вышестоящему руководству, дело сдвинулось с мертвой точки. Железнодорожный узел в Тарасовке, имел действительно важное стратегическое значение для логистики вермахта.
Если бы партизанам удалось вывести его из строя, это парализовало бы на долгое время снабжение очень большого количества подразделений немецкой армии. И привело бы к серьёзным последствиям на фронте. Мало того, если бы партизанам удалось разрушить еще и единственный мост через реку… Об этом Хельмут даже и думать не хотел. Это было бы вообще катастрофично! Восстановить его за короткое время подручными силами вообще не представлялось возможным.
Пройдя сквозь калитку на огороженную территорию возле Дома культуры, где располагался штаб роты, Штольц бросил взгляд на синюшный труп какого-то рядового, живот которого раздулся до неимоверных размеров, даже вырвав с мясом нижние пуговицы мундира, и передернул плечами.
Мертвец словно этого и дожидался: неподвижное прежде тело неожиданно вздрогнуло, и с громким хлюпающим звуком выпустило скопившиеся в кишечнике газы вместе с брызнувшей во все стороны кроваво-коричневой жижей.
— Hundin! — громко выругался Кранке, а обер-лейтенанта просто вывернуло на изгаженную нечистотами землю. — Der tote Mann hat sich in die Scheisse geschissen!
[Сука! Мертвец обосрался! (нем.)]
— Я сам чуть не обосрался, Зигмунд! — вытирая ладонью клейкую нитку слюны, свисающую из угла рта, признался Хельмут. — Дерьмо, тля! Кругом одно дерьмо! И трупы, которые не прекращают срать даже после смерти! Как такое вообще возможно, дружище? Такое ощущение, что мы с тобой попали в самый настоящий ад!
— Да, не для слабонервных всё это, Хельми, — согласно качнул головой майор. — Но не надо поминать ад — всему есть научное объяснение. У бедолаги, видимо, наконец-то расслабились сфинктерные мышцы, сдерживающие всё это дерьмище. Ты видел его живот, старина? Представляешь, какое там было давление? Вот и сорвало у мертвяка днище! — Кранке весело заржал, затем поморщился и сунул в рот сигарету. — Может быть хоть табачок вонь заглушит… Во всей этой истории нам с тобой несказанно повезло, дружище!
— И в чём же? — Обер-лейтенант достал из кармана носовой платок, как следует отплевался, избавляясь от остатков рвоты, и вытер им рот.
— Что этот мертвяк перданул не в нашу с тобой сторону! — Прикурив сигарету, вновь громогласно заржал Зигмунд.
«Да, у этих ягдов точно не все дома!» — подумал Хельмут, но вслух он этого говорить не стал.
— Дай мне тоже закурить, — попросил Штольц, протянув подрагивающую руку в сторону майора.
— Ты же не куришь, Хельми? — Приподнял брови Кранке, но сигарету все же передал.
— Обычно — нет… — Жадно раскуривая табак от поднесённой майором зажигалки, сдавленно произнес обер-лейтенат. — Но после котла — временами бывает…
— Наслышан об этом, дружище, — сочувственно произнес майор, по-дружески хлопнув Штольца по плечу. — Эти русские — простозвери! А что с них взять? Унтерменши! Они лишь подобие человека с руками, ногами, своего рода мозгами, глазами и ртом! Но это совсем иное, ужасное создание, Хельми[1]! Не забывай об этом никогда! И пока мы их окончательно не уничтожим, с нашими ребятами будет постоянно происходить такое… — И он указал рукой на многочисленные трупы немецких солдат. — Слышал, к чему буквально на днях призывал фюрер? Мы должны убивать от трех до четырех миллионов русских в год[2]!
— Однако, они тоже не сидят, сложив руки и посыпая голову пеплом, — произнес Хельмут, — они тоже нас убивают! И, судя по всему этому — довольно успешно! — в голосе Штольца появились визгливые истерические нотки — ведь он тоже легко мог оказаться среди этих изуродованных бедолаг. Если бы не чудо. — Как думаешь, Зигмунд, что их убило? — Присев на корточки, обер-лейтенант внимательно осмотрел тело капрала Кёлера, которого Хельмут прекрасно знал — они вместе выходили из русского котла. — Никаких видимых повреждений нет… Не могли же они все, как один, обосраться до смерти? От чего? Не от испуга же? Но мои парни, герр майор, были не робкого десятка! Капрал Кёлер — точно!
Едва обер-лейтенат занес руку, чтобы закрыть распахнутые глаза своего боевого товарища, как майор Кранке его резко остановил:
— Я бы советовал тебе этого не делать, Хельми! Лучше, вообще к ним не прикасаться!
— Думаешь, болезнь? — Поспешно одернул руку Штольц.
— Да. Думаю, что болезнь, типа дизентерии, — согласно произнес майор, делая глубокую затяжку. — Уж очень симптомы напоминают… Мне довелось хлебнуть того счастья в Финляндии, знаю. Едва весь на дерьмо не изошел…
— Но дизентерия не развивается так стремительно! — возразил майору Штольц. — Еще вчера всё было в порядке! Да и со мной до сих пор всё хорошо!
