В книге рассказывается о фронтовой судьбе советского офицера Георгия Губкина, участника многих исторических сражений в годы минувшей войны. Его батальон первым вышел на государственную границу Советского Союза с фашистской Германией. В борьбе с гитлеровскими захватчиками Губкин проявил исключительный героизм и мужество, за что был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
Внезапный выстрел на рассвете оборвал трель соловья. Боец с пограничной заставы старшего лейтенанта Василия Губкина, стоявший на посту у моста через реку Шервинту, упал, схватившись за грудь. На той стороне реки взревели моторы, застучали пулеметы.
Под грохот разрывов вражеских снарядов и мин Василий поцеловал дочь и сына, выбежал из дому и уже на ходу крикнул жене, чтобы немедленно уезжала в тыл.
Все было настолько внезапно и страшно, что Алевтина растерялась. Как и все жены офицеров на границе, она чувствовала близость войны. Но от того, что война началась именно вот в это летнее воскресное утро 22 июня, ей стало жутко. Она никак не могла взять себя в руки, тыкалась как слепая, не соображая, что уложить в чемодан. В дом вбежал боец и сказал, что машина уже во дворе.
Алевтина схватила на руки трехлетнюю Венеру, а старшему Вовочке, которому исполнилось восемь лет, велела крепко держаться за ее платье и не отставать. Так они добежали до полуторки, в кузове которой уже сидели заплаканные женщины и дети. Когда машина тронулась, на заставе стали рваться снаряды, что-то там загорелось.
Василий Губкин во главе заставы вступил в бой с гитлеровцами, которые намеревались с ходу овладеть мостом через реку Шервинту. Разгорелся жестокий неравный бой. Не раз немцы поднимались в атаку, но сильный ружейно-пулеметный огонь пограничников заставлял их откатываться назад. Мелким группам вражеских автоматчиков все же удалось переправиться на наш берег. И тогда Василий поднял бойцов в контратаку. В ожесточенной рукопашной схватке пограничники отбросили врага.
Успех, однако, оказался непродолжительным. Гитлеровцы вновь ринулись на мост и стали обходить заставу с флангов. Пограничники сражались отчаянно. Василий расстрелял последний пулеметный диск, у него осталась одна-единственная граната. Он выжидал, когда немцы подойдут совсем близко. И тут на помощь подоспела резервная застава погранкомендатуры. Вражеские автоматчики залегли, но вскоре, получив подкрепление, вновь устремились в атаку. Пограничникам пришлось отступать к лесу Котовщизна.
В это же время ожесточенные бои шли и в Науместисе, в расположении штаба погранкомендатуры.
Начальник погранкомендатуры капитан Бедин с группой бойцов и командиров удерживал каменные постройки и мост через реку Шешупу на шоссейной дороге, ведущей в Каунас. Натиск противника усиливался с каждым часом. Комсорг старший сержант Быков с четырьмя бойцами занял траншею во дворе комендатуры. Он хладнокровно продолжал косить фашистов длинными очередями из ручного пулемета. Противник вынужден был подтянуть артиллерию.
«Завоеватели» Европы, промаршировавшие с музыкой по Парижу и другим городам западных стран, в небольшом пограничном советском городке Науместисе столкнулись с неожиданным для них сопротивлением.
Щеголеватый немецкий офицер в лайковых перчатках, поглядывая на здание штаба комендатуры, показал на пальцах расчету противотанкового орудия: три снаряда, — и небольшой двухэтажный кирпичный дом окутался дымом. Вражеская колонна двинулась вперед.
Немецкий майор ехал по улице в открытом «опель-капитане». Покуривая сигарету, он рассматривал развернутую на коленях топографическую карту. Внезапно из окон штаба погранкомендатуры вновь ударили пулеметы и автоматы. «Опель-капитан» резко остановился, майор, дернувшись, замер на сиденье, один из трех сопровождавших машину мотоциклов перевернулся. Движение по дороге на Шакяй прекратилось. Немцы оттащили с дороги подбитый автомобиль с трупом майора, подобрали остальных убитых. К дому комендатуры выдвинулся танк. Первый снаряд попал в крышу дома, второй — в окно. Пограничники во главе с капитаном Бединым продолжали оказывать яростное сопротивление, снова застрочили пулеметы из полуразрушенного домика комендатуры, закрывая немцам путь.
Враг предпринял еще одну атаку. Несколько человек забрались на крыши строений, расположенных рядом со зданием штаба, и оттуда спрыгнули во двор комендатуры. Началась рукопашная схватка. Здоровенный фашист железными объятиями стиснул старшего сержанта Быкова, пытаясь захватить его в плен; Быков изо всех сил ударил фашиста ногой в пах; тот охнул, скрючился, расслабил руки. Этого старшему сержанту было достаточно, чтобы выхватить из ножен кинжал и вонзить его в живот гитлеровца. Сзади на Быкова набросился другой гитлеровец и начал душить. Подскочивший на помощь боец ударом приклада автомата уложил врага, но и сам упал, сраженный пулей.
Кольцо окружения вокруг комендатуры сжималось все теснее. Капитан Бедин с небольшой группой пограничников забаррикадировался в здании штаба. «Рус, сохраним жизнь, прекрати огонь!» — вопил один из гитлеровцев на ломаном русском языке.
— Слышите, что предлагают? — обратился к бойцам Бедин. — Изменить Родине и ждать милости от фашистов. Не дождутся, гады! — И с ожесточением нажал на пулеметную гашетку…
