Я помню, как однажды в Ленинграде, идя с ним вдоль Екатерининского сквера, я сказала, что вот как хорошо жить на улице Росси: Игорь подрастет и сможет сам бегать во Дворец пионеров (Игорю было года три). Цезарь усмехнулся горько и насмешливо спросил: "Неужели ты способна загадывать на несколько лет вперед?"
А сам техническими перспективами мыслил на десятилетия.
Разве я могу забыть строчки его стихотворного послания родителям? Написано это походя, не отшлифовано, рифмы хромают. Но мысль - трагическая и беспощадная - пульсирует в этих корявых строках так, что становится страшно: "День настанет большой проверки, декрет скажет - и я пойду. Киловатты людской энергии красной нефтью отопят войну". А был это 1929 год и Цезарю было 20 лет!
Эти стихи написал тот же человек, который писал мне в одном из писем в первые дни войны, что не может больше сидеть в редакции, что готов броситься под гусеницы любого немецкого танка, чтобы хоть на мгновение задержать его движение к Москве. Но когда он пошел на войну, он воевал не эффектными романтическими порывами, а воевал как инженер, рационализатор военной техники, воевал как интеллигент высочайшей духовной культуры, как воспитатель, созидающий души своих бойцов.
Озорной, бесшабашный, влюбленный в жизнь, яростный в работе - и человек, живущий в сознании неизбежной гибели. Как все это рассказать? Цезарь современный из современников, человек великой эпохи, неразрывно связанный с нею, ею порожденный, ее творивший, за нее погибший.
Время "Ч"
К 24 часам 3 февраля отряд высадки демонстративного десанта прибыл в район развертывания в Цемесской бухте и лег в дрейф с потушенными огнями. Было темно кругом, нигде ни огонька. И тихо. Только волны плескались о борт.
В 0.51 капитан-лейтенант Сипягин дал зеленую и красную ракеты. Над угрюмыми темными водами два огонька взвились и тихо погасли. Катера развернутым строем двинулись к берегу.
В 1.00 небо позади них разверзлось - и сразу закипел разрывами недалекий низкий берег: по засеченным и пристрелянным огневым точкам открыла огонь особая групп; артиллерийских батарей НВМБ под командованием капитана Е.Н.Шкирмана. Снаряды рвались густо, и катера наращивали ход, не боясь теперь выдать себя звуком моторов.
В 1.03 торпедные катера ТКА-012 и ТКА-025 стремительно пересекли курс отряда и поставил" между ним и берегом дымовую завесу.
Совсем недалеко от берега темноту распороли ослепительные полосы, в грохот батарей вплелся устрашающий скрежет: это заработали реактивные установки со "Скумбрии".
В 1.10 вспышки разрывов отодвинулись в глубь вражеской обороны.
В 1.11 катера врезались в гальку пляжа на расстоянии примерно 200 метров друг от друга. Первым спрыгнул на гальку командир десанта майор Куников.
В 1.13 высадка была окончена. Командиры кораблей за спиной ушедшего в бой десанта выгрузили боезапас. Потери при высадке: 1 убитый, 3 раненых. Ошеломленные гитлеровцы, не видя цели, палили наугад.
Рассыпавшись по берегу, отряд в кромешной тьме вел беспощадный и яростный, до мелочей отработанный, жуткий для врага ночной бой.
Через десять минут на всем протяжении высадки первая линия обороны противника была прорвана. Бой был перенесен в глубину.
Тогда-то Куников и передал открытым текстом свою знаменитую радиограмму. (Как выяснилось впоследствии, противник отреагировал на нее желаемым образом.) А кодированная радиограмма гласила: "Начальнику штаба базы. Закрепился на берегу, высылайте второй эшелон".
А.В.Свердлов немедленно отдал приказ второму и третьему эшелонам форсировать Цемесскую бухту. Отправкой эшелонов руководил капитан 3-го ранга Н.Я.Сидельников. Около 4 часов утра боевые группы второго и третьего эшелонов под командованием старших лейтенантов И.В.Жернового, В.А.Ботылева, Н.М.Ежеля, П.И.Дмитряка и И.Е.Лукашова высадились на берегу и перешли в наступление.
В 4 часа командир 1-й боевой группы старший лейтенант Дмитряк сообщил, что штабная группа высадилась справа от Рыбзавода. В 7 часов донес Ботылев: "Нахожусь на рубеже море - шоссейная дорога, напротив 22-й школы. Имею 20 процентов потерь".
Получив эти первые донесения об успешном продвижении десантников, Свердлов в 10 часов утра радировал Куникову: "Командир благодарит за успех".
В эти первые часы основная задача Куникова и Котанова заключалась в том, чтобы объединить высадившиеся группы общим командованием. В кратчайший срок в сложной обстановке единое командование и эффективное управление всеми высадившимися подразделениями были установлены, сигналы и принципы действия доведены до всех.
