Товарищ Павлик: Взлет и падение советского мальчика-героя полностью

При этом необходимо отметить, что цель реконструкции мифа о Павлике состоит не просто в извлечении на поверхность археологических реликтов далекого прошлого. Она не просто указывает на идеологические просчеты советской системы, но обнажает несоответствие между силой общественного гнева по поводу убийства детей и равнодушием к ужасающему положению детей в реальности этого же времени. Смерть братьев Морозовых вызвала всенародное возмущение. Но мало кто обращал внимание на бесчисленные случаи жестокого обращения с детьми, в том числе в детских учреждениях, если эти происшествия не имели прямого отношения к идеологии. Как показано в опере Бенджамина Бриттена «Питер Граймс», детоубийство легко становится объектом массового ажиотажа, который имеет большее отношение не к собственно детям, а к взаимной ненависти и страху взрослых, стремящихся упорядочить хоть какую-то часть своего повседневного существования[279]. Нельзя сказать, что такие вспышки свойственны всем временам. Например, в начале XIX века в России не зарегистрировано никаких общественных скандалов, связанных с убийствами детей инородцами. Такие случаи характерны для тех мест и эпох, где и когда возникает тревожное предчувствие исторических перемен, которое находит свое выражение в попытке придать сакральный статус какому-либо периоду жизни, в данном случае детству. При этом речь, как правило, идет не о реально прожитом детстве, а о представлении взрослого человека о том, каким было (или должно было быть) мое детство[280].

Помимо этого, всегда существует опасность, что в заботе взрослых о подрастающем поколении заложено стремление навязать детям собственные абстрактные принципы без учета желаний и потребностей самих детей. Здесь важно сохранить баланс между стремлением оградить детей от опасностей и признанием их права на автономию^{436}, в исключительных случаях включающую в себя право протеста против взрослых членов семьи. Воплощение на практике этого идеального синтеза часто оказывается очень трудной задачей. Морозов-сын противопоставлен отцу, он ищет защиты от деспота отца у деспота государства. Легенда о Павлике ставит нас перед нерешаемой этической дилеммой: что должен был сделать Павлик в подобной ситуации? Даже те, кому посчастливилось никогда не сталкиваться с подобного рода выбором, не могут остаться равнодушными к этому вопросу.

242 л. Документы подшиты в папку. На обложке — зачеркнут более ранний шифр:

Следственное дело № 374. Морозова Сергея Сергеевича, Морозова Даниила Ивановича, Кулуканова Арсентия Игнатьевича, Силина Арсения Никитовича и Морозовой Ксении Ильинишны.

На передней странице обложки:

СССР

НКВД: Управление по Свердловской области Дело №……

Дело об убийстве Павлика Морозова

Том №_____

Начато «» 193

«» 193

На внутренней стороне задней обложки два штампа:

Листы сверены и сброшюрованы. Техническая Лаборатория Учетно-Архивного отдела КГБ при СМ СССР. С напечатанной подписью: Прохоров

Зафильмовано. Техническая Лаборатория Учетно-Архивного отдела КГБ при СМ СССР. 9 апреля 1965. Следует подпись (нрзб.)

Перед первым пронумерованным листом в деле имеется страница с записью (без заголовка) от 15 мая 1941 («Вход № 4408») о том, что дело передается «для приведения в порядок и хранения в архиве, т.к. последнее имеет историческое значение», за подписями Ушакова… и Ушенина… Поперек страницы карандашом написано: «Обеспечить особое хранение».

Разбирать материалы дела довольно сложно. Документы, особенно самые ранние, «деревенские», написаны на сильно вылинявшей, потертой и пожелтевшей бумаге, синие чернила выцвели и приобрели фиолетовый оттенок, первые слова строчек часто невозможно прочесть, так как они зашиты. К тому же документы теперь сложены в последовательности, установленной, по-видимому, архивистом Учетно-архивного отдела КГБ, которая не соответствует последовательности листов в деле, когда оно использовалось для показательного суда. Поэтому соотносить ссылки в Обвинительном акте с материалами, сохраненными в деле № Н-7825, не представляется возможным.

Листы 119-122 в деле отсутствуют. Месторасположение этих материалов не указывается, и восстановить их содержание хотя бы приблизительно нельзя.

Полный перечень материалов в деле см. на сайте http://www.mod-langs.ox.ac.uk/russian/childhood/TsAFSBH-7825vol[1].2WEB.pdf. Небольшая подборка материалов, сделанная мною, наглядно отражает характер документации на двух стадиях следствия: более ранней, когда ее вел участковый милиционер Я. Титов, и более поздней, когда уполномоченный из Нижнего Тагила Я. Федченко был ответственным за допросы обвиняемых.

Л. 1 [Из Протокола заявления Татьяны Морозовой участковому милиционеру Суворову[281]