«Ах! Как золото, опадают листья на ветру, опадают годы, бесчисленные, как ветви деревьев! Долгие годы проходят, как быстрый глоток сладкого меда в величественных залах за Западом, под голубыми сводами Барды, где звезды дрожат от ее песен, от ее голоса, святого и королевского. Кто теперь наполнит чашу для меня? Ибо теперь Варда, Королева Звезд, на горе Эвервайт подняла свои руки, словно облака, и все тропы погрузились в глубокую тень; в серой темной стране легли меж нами пенистые волны, и туман скрывает драгоценности Калакирии навсегда. Теперь потеряно, потеряно все для тех, кто с востока, из Валимара! Прощай! Может, ты найдешь Валимар? Может, именно ты найдешь его. Прощай!»
Вардой эльфы называли Эльберет.
Неожиданно Река резко повернула, с обеих сторон поднялись высокие берега, и свет Лориена погас. Больше никогда Фродо не возвращался в эту прекрасную землю.
Путешественники повернулись лицом к цели своего путешествия, солнце было перед ними и слепило глаза, у всех и без того полные слез. Гимли плакал не скрываясь.
— В последний раз я видел самое прекрасное, — сказал он Леголасу, своему спутнику. — Отныне ничего не назову я красивым, кроме ее подарка. — И он положил руку себе на грудь. — Скажите мне, Леголас, почему я участвую в этом поиске? Я мало знал о главной опасности. Правильно сказал Эльронд, что мы не можем предвидеть, что встретим в пути. Я опасался мучений во Тьме, но это не остановило меня. Но я не пошел бы, если бы предвидел опасность света и радости. Расставание нанесло мне тяжелую рану, более тяжелую, чем если бы я отправился к Темному Лорду. Увы, Гимли, сын Глойна!
— Нет, — сказал Леголас, — увы всем нам! И всем, кто живет в Мире в эти дни. Таков наш путь: находить и терять. Но я считаю все благословенным, Гимли, сын Глойна: вы страдаете из-за своей потери по собственной воле, вы сами сделали выбор. Память о Лотлориене навсегда останется в вашем сердце, она никогда не померкнет.
— Может быть! — согласился Гимли. — Ия благодарю вас за эти слова. Несомненно, они правдивы, но их утешение не греет. Сердце желает не памяти. Это только зеркало, но оно ясно, как Келед-Зарам. Так говорит сердце гнома Гимли. Эльфы иначе смотрят на вещи. Я слышал, что для них память важнее реального мира. Гномы устроены по-другому.
Но не будем больше об этом. Следите за лодкой. С грузом она сидит довольно глубоко, а Великая Река стремительна. Я не желаю утопить свой подарок в холодной воде.
Он взял весла и принялся грести к западному берегу, следуя за лодкой Арагорна, плывущей впереди.
Так Товарищество снова двинулось в долгий путь по широким торопливым водам, текущим на юг. По одному и другому берегу тянулись леса, и путники не видели земли за ними. Ветер утих, и Река текла бесшумно. Ни одна птица не нарушала тишины. Солнце погружалось в туман, день катился к вечеру, и вскоре солнце уже едва блестело в небе, как бледная жемчужина, потом совсем погасло, и наступила беззвездная ночь. Долгие часы товарищи спокойно плыли во тьме, придерживаясь тени западного берега. Большие деревья проплывали мимо, как привидения, протягивая свои кривые, жаждущие воды корни в Реку.
Сделалось холодно. Фродо прислушивался к слабому плеску воды в корнях деревьев, потом голова его поникла, и он погрузился в беспокойный сон.
Солнце разбудило Фродо. Он обнаружил, что проспал всю ночь и лежит, закутанный в одеяло, под высоким деревом с серой корой в тихом спокойном леске на западном берегу Великой Реки. Серое утро занималось среди голых ветвей. Недалеко от него Гимли разводил небольшой костер.
