- Я тоже слыхал,- сказал подошедший слесарь Антон,- «Школа крестьянской молодежи» называется с сельскохозяйственным уклоном. Вот бы тебе туда! Агрономом выйдешь, нам еще помогать будешь.
А у Семки слюнки потекли от одной мысли о школе.
Но подошедший к ним крестьянин дядя Василий с сомнением покачал головой.
- Там я слышал все битком набито, местов свободных нету, попасть трудно. А школа, что и говорить, хорошая…
Иногда Семка досиживал за разговорами до позднего вечера и возвращался домой в полную темноту. Дарья, а главное - бабка Устинья с бранью накидывались на мальчика.
- Где шатался, где валандался, шалопай, бездельник, а завтра глаз не продерешь, не добудишься.
- Я всегда вовремя встаю,- оправдывался Семка,- зачем зря говорить.
- Ах, да ты еще грубиянить, ах ты щенок нахальный, ах ты…
Бабка Устинья в особенности сильно невзлюбила Семку. Устинья была старуха сварливая, подозрительная, суеверная, в домовых, чертей верила, ворожбою занималась, заговоры знала, нашептывания всякие, с уголька вспрыскивала, по картам гадала.
Иной раз забегали к ней тайком девушки «судьбу узнать» или болезнь заговорить, либо зелья попросить приворотного.
Если Семка случался в то время на дворе, он осыпал девушек насмешками.
- И не стыдно вам в ерунду всякую верить, старухам еще простительно, а вы девки молодые, слушать даже противно. Эх вы!
- Да уйдешь ты, поганый мальчишка,- шипела старуха.
- А вот я бабушка про тебя в совете расскажу,- подзадоривал Семка.
Старуха не на шутку трусила. .
- А ну тебя совсем. Идите, идите отсюда,- кричала она девушкам,- ничего я не знаю.
- Что, бабушка, где у тебя домовой - под крышей аль под кроватью в сундуке?- издевался Семка.
Старуха плевалась и уходила, а потом наедине жаловалась Еремею:
- Да приструнь ты его хорошенько, сынок, совсем избаловался мальчишка, с шантрапой всякой водится, нахальничает, по ночам нивесть где шляется.
- А работник он все-таки хороший,- говорил Еремей,- жаловаться не могу.
- Все до поры до времени, чует мое сердце, натворит чего-нибудь мальчишка.
И долго ворчала старуха одна в своей каморке. Дарья ей поддакивала, Еремей поглаживал бороду, а Семка работал, как вол.
- Семен, - сказал как-то после обеда Еремей,- дорогу в Боброво знаешь?
- Это за лесом что ли?
- Ну да, она самая. Сходи-ка ты туда. Там Кузьму Петухова спросишь, он обещал у меня баранов посмотреть, скажи, чтобы-скорей приходил, а то я на ярмарку отвезу. Да скорей вернись! Нам еще снопы довезти надо, последние.
- Ладно,- сказал Семка.
Он быстро вышел из хуторка, спустился к реке и пошел берегом. Стоял прозрачный, как стекло, августовский день. Паутины летали по воздуху, точно белые кисейки. Деревья там и сям уже сильно желтели, пахло грибом и увядающей зеленью.
Боброво находилось в верстах семи от хуторка. На лугу у реки паслось стадо. Коровы красивыми рыжими и пестрыми пятнами разбросались на пожелтевшей уже траве. Среди них Семка еще издали узнал Любимку. Корова стояла отдельно от стада на пригорке и неторопливо жевала жвачку. Золотые лучи солнца пронизывали ветки и корова в этом вечернем уже освещении казалась совсем красной.
«Хороша корова у Еремея, - подумал Семка,- ни у кого такой нет, во всей деревне, и дойная, больше ведра дает!»
Он углубился в лес. В лесу было прохладно и совсем тихо, так, как бывает только поздним летом. Семка шел быстро, ломая пятками сухие прутья, а сам думал и думал.
Мысль о школе не давала ему покоя.
«Эх, кабы мне туда попасть! Человеком бы стал настоящим, а то что», с горечью думал мальчик.
Солнце уже сильно склонялось к вечеру, когда Семка дошел до Боброва, отыскал Кузьму, передал ему поручение Еремея и пошел обратно.
В лесу становилось уже совсем темно. Редкие птицы, еще кое-как щебетавшие, давно улеглись спать. Из-под кустов тянуло сыростью и какой-то прелью. Река стояла между берегами стальная, спокойная, отражая мутный розовый закат.
Внезапно Семка услыхал впереди человеческие голоса. Он приостановился.
- Слушай Митюха,- кричал кто-то,-я тебе говорю не здесь. Лучше кругом обойдем, а то еще потонем.
- Ну вот еще! Я говорю здесь мелко,- отвечал другой голос.
- А я говорю нет.
Семка ускорил шаг.
Вскоре он увидел двух парней. Они стояли на берегу и о чем-то горячо спорили.
Заметив Семку, парни радостно побежали к нему навстречу.
- Эй,-крикнул тот, кого звали Митюхой.- Ты здешний?
- Здешний,- ответил Семка.
- А мы вот дальние, заплутались, своих потеряли, теперь в брод переходить хотим. Нам в Луневку. В обход больно далеко идти.
- Да что вы, - вскрикнул Семка,- тут вам в брод никак не перейти, тут только с виду мелко, а ямы-то какие, ух! Живо закрутит, особливо если плавать не очень умеете.
- Я-то ничего,- сказал Митюха,- а вот он насчет плаванья не горазд.
- Вам в обход идти надо через плотину, иначе никак нельзя.
- Да как идти-то, не знаю.
- Налево свернете, там дорога до перекрестка, а там опять налево, а там все прямо, потом направо, потом через лесок, потом…
- А ты нас хоть на дорогу выведи.
- Ну что ж, провожу маленько, вы сами-то из Луневки?
