Минер из меня был, конечно, тот еще, однако рассказов раненых спецназовцев – и гэрэушных, и из числа «вованов»[18] – вкупе с прочитанными книгами хватило, чтобы слепить из четырех «Ф-1» и двух немецких гранат нечто более-менее дельное и работоспособное. Две обычные растяжки, еще две – похитрее, из числа тех, что срабатывают в метре над землей не только при задевании, но и при попытке разминирования. Ну, на десерт еще две не слишком надежные мины из трофейных «двадцать четвертых», которые, по идее, должны были рвануть от ударной волны основной ловушки. Или если на них тупо упадет кто-то из подорвавшихся преследователей. Разумеется, ни проволоки, ни тонкой бечевки у меня под рукой не имелось, так что пришлось извести часть шнурков от красноармейских ботинок (чему бойцы были, мягко говоря, не рады, поскольку затягивать обувь половинкой шнурка – то еще удовольствие), все имевшиеся в наличии нитки и даже завязки от немецких папок с документами. Как следует все замаскировав, я осторожно переступил незаметные среди травы и прошлогодних листьев растяжки, бросив поверх одной обрывок бинта с бурыми пятнами засохшей крови. Сыпанул сверху пригоршню перепревших листьев – вроде бы пытались спрятать, но в спешке, не особо стараясь. Обученная идти по следу собака, как мне кажется, обязательно схватит столь сильно пахнущую догоняемой дичью тряпицу зубами, активировав запал на одной из «простых» ловушек, а уж там и остальные сработают. Ну, будем надеяться, все получится, как задумано, и преследователей у нас поубавится…
Мельком подумал о том, сколь быстро я из спасателя человеческих жизней превратился в того, кто их забирает, но тут же прогнал несвоевременную мысль. Не то время и место, чтобы пацифизмом с прочими интеллигентскими рефлексиями маяться. Или расстрелянную санитарную колонну позабыл? Жалеть
Отойдя метров на десять, оглянулся. Нет, поручик все-таки спец, тут и говорить нечего: место подобрал – загляденье. Стороной никак не обойдешь, больно заросли кругом густые и колючие, а тут кусты образуют нечто вроде узкого прохода по дну крохотного не то овражка, не то просто дождевой промоины. Ну не станут же фрицы через колючки ломиться, с чего бы? Видно же, что мы именно тут прошли, вон как натоптали, да еще и мешающие проходу ветки, не стесняясь, обламывали. Действительно, откуда грязным русским свиньям знать, что такое маскировка и для чего она нужна? Вот именно, на то и расчет…
А еще через час мы подошли к болоту. И если поначалу поручик еще испытывал определенные сомнения, идти ли напрямик или обходить по менее топким местам, то после того, как далеко за спиной, на самом пределе слышимости, хлопнуло несколько взрывов, вопрос решился сам собой. Выломав слеги подлиннее, наш небольшой отряд, вытянувшись гуськом, двинулся в темную воду, покрытую колышущимся упругим ковром ряски.
И вновь продолжается бой…
Чтобы описать наши болотные похождения, мне хватило буквально трех слов: мокро, противно и мерзко. Болото я видел впервые в жизни, о чем нисколько не жалею – как по мне, так и ну его на фиг. Переть вперед с черепашьей скоростью по грудь в прохладной, воняющей тиной жиже, ежесекундно рискуя потерять в липкой трясине сапоги, отнюдь не предел мечтаний. А учитывая, что многие красноармейцы были в ботинках, могу себе только представить, какими эпитетами они меня награждали. Ко всему прочему, приходилось еще держать над головой оружие и ранцы… вы потолок когда-нибудь белили? Помните, как быстро руки затекают? Ну, так и представьте, что в руках у вас не легонький малярный валик, а пятикилограммовый кусок металла с гордым именем maschinenpistole, подсумок на четыре запасных магазина – еще килограмма полтора – и набитый всякой крайне нужной для выживания фигней ранец весом под добрых десять кило. Представили? Вот примерно так все и обстояло…
