В конце 1943 года я с управлением 45-го корпуса был переподчинен командующему 33-й армией генерал-полковнику В. Н. Гордову. Дивизии же корпуса, участвовавшие в боях, оставались в составе 31-й армии. Это, естественно, не могло обрадовать В. Н. Гордова. И когда я доложил 14 декабря о своем прибытии, он встретил меня сдержанно, однако через несколько дней подчинил мне 159-ю и 184-ю стрелковые дивизии. Впрочем, эти дивизии были весьма малочисленного состава (каждая не более чем три с половиной тысячи человек). Корпусу отвели второстепенный участок, где он содействовал войскам 33-й армии, наносившим совместно с 10-й гвардейской и 21-й армиями главный удар по врагу на оршанском направлении. В полосе, где наступали войска 33-й армии, бои с первых же дней приняли крайне ожесточенный характер. Занимая прочную оборону с широко развитой сетью внутренних коммуникаций, противник сражался упорно и, маневрируя, часто переходил в контратаки крупными силами пехоты и танков.
Советские войска нанесли ряд сокрушительных ударов по врагу, вынудив его непрерывно перебрасывать в районы Орши, Могилева и Витебска крупные силы пехоты, артиллерии, танков и авиации, снятые с других участков фронта.
Эти удары способствовали созданию благоприятной обстановки для проведения последующих операций по освобождению Белоруссии. Готовясь к ним, советские войска весной 1944 года вели здесь лишь бои местного значения. Этим в основном были заняты в тот период и соединения нашего корпуса, в состав которого вошла еще одна, 338-я стрелковая дивизия.
Задолго до Белорусской операции, получившей название "Багратион", все три дивизии корпуса были доведены до штатного состава, получили положенную им артиллерию, включая артиллерийские полки и отдельные истребительно-противотанковые дивизионы. Кроме того, корпусу дали самоходно-артиллерийский полк и усилили мощной артиллерией РВГК. Прибыла новая, более совершенная боевая техника, в том числе танки, вооруженные 85-миллиметровой пушкой, огнеметы и другая специальная боевая техника.
Наш 45-й стрелковый корпус был передан в 5-ю армию, которой командовал генерал-лейтенант Н. И. Крылов - опытный военачальник, герой обороны Одессы, Севастополя и Сталинграда.
Разумеется, в то время никто из командиров звена корпус - дивизия не знал ни замысла Ставки, ни решения командующего фронтом: операция готовилась в строгом секрете. Даже когда началось наступление, мне было известно лишь о задачах своего корпуса. Однако по насыщению войск резервами, вооружением и боевой техникой, интенсивному строительству подъездных путей и тщательной оперативной маскировке мы чувствовали, что предстояли боевые действия большого масштаба.
Чтобы дезинформировать противника, в тылу корпуса оборудовалась "вторая полоса обороны": создавались ложные огневые точки, блиндажи, окопы, артиллерийские позиции, командные и наблюдательные пункты. Изготовлялись и расставлялись макеты орудий и танков. Велись "радиопереговоры", дабы внушить гитлеровцам, которые их безусловно подслушивали, что мы намерены только обороняться.
Гитлеровцы лихорадочно укрепляли линию своей обороны в Белоруссии. 3 июня в полосе нашей 5-й армии они отошли на основной рубеж по южному берегу Суходорки, чтобы сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки и создать более сильные резервы.
Тем временем мы скрытно, но интенсивно готовились к наступлению. Проводились батальонные учения, на которые привлекались и приданные средства усиления, предназначенные для прорыва вражеской обороны. Этому предшествовало показное учение, проведенное командармом в одном из стрелковых батальонов 184-й дивизии. На нем присутствовал старший командный состав армии, а также командиры батальонов всех трех наших стрелковых дивизий.
Учение прошло хорошо. Личный состав батальона получил благодарность от командарма.
- Молодцы! Чувствуется хорошая выучка, - крепко пожал мне руку после разбора Н. И. Крылов.
- Во всем этом, я считаю, больше "повинен" комдив, - показал я на генерала Б. Б. Городовикова. - Он готовил учение.
Следует сказать, что командарм глубоко вникал во все детали подготовки к операции корпуса и дивизий. Однако он отнюдь не подменял при этом командиров, а постоянно советовался с ними и тактично давал свои указания.
22 июня 1944 года после сильной артиллерийской подготовки передовые стрелковые батальоны поднялись в атаку и вскоре вклинились в оборону противника. От 45-го стрелкового корпуса в этой атаке участвовали подразделения 159-й дивизии. Когда артиллерия перенесла огонь в глубину обороны, гитлеровцы решили, что в бой вводятся главные силы армии, и двинули вперед свои дивизионные резервы, а во второй половине дня - и резерв 6-го армейского корпуса. Таким образом, уже в течение первого дня сражения противник лишился тактических резервов, чем поставил себя в тяжелое положение.
Утром 23 июня советские артиллеристы и летчики 1-й воздушной армии обрушили на позиции врага огневой удар страшной силы. А потом уже, как водится, пошла вперед наша славная матушка-пехота, поддержанная танкистами.