Полки дивизии, вошедшей в состав 19 и армии, которой командовал генерал-лейтенант И. С. Конев, заняли оборону севернее Витебска, вдоль Западной Двины; мы получили достаточно времени, чтобы закрепиться на местности в предвидении яростного натиска превосходящих сил противника. Фашисты предприняли первую атаку нашего переднего края лишь 12 июля во второй половине дня. Мы успешно ее отразили, причем артиллеристы подбили три вражеских танка, а пехотинцы захватили первых пленных. Но это, как потом оказалось, была всего лишь прелюдия к сражению, которое развернулось на другой день с утра. Сосредоточив на сравнительно узком участке до дивизии пехоты и свыше полусотни танков, гитлеровцы нанесли таранный удар по центру нашей обороны.
Положение создалось критическое: мы не имели возможности предпринять даже маневр силами, чтобы усилить центр, поскольку все стрелковые полки оборонялись на широких участках по фронту и сами в тот момент были скованы боем. Надо сказать, что бойцы и командиры подразделений, принявших на себя основной удар гитлеровцев, едва ли рассчитывали на помощь резервов. По крайней мере, все они дрались самоотверженно, не страшась рукопашной схватки с фашистами. И не будь у врага десятков танков, чаша весов, возможно, и не склонилась бы на его сторону. Но в данной ситуации силы были неравными. Немцы, понеся большие потери, прорвали нашу оборону и устремились к Демидову.
В ходе сражения наш 720-й стрелковый полк оказался отрезанным от остальных частей соединения. Его командир подполковник М. И. Мухин был ранен и эвакуирован в тыл. Находясь в это время в боевых порядках полка, я принял на себя командование. С тяжелыми и непрерывными боями полк медленно отходил на восток.
Наконец, потеряв соприкосновение с противником, мы вышли лесами к перекрестку дорог Духовщина - Ярцево. Люди расположились на отдых и приступили к обеду, а я направился к Минской автостраде, чтобы выяснить обстановку и постараться установить связь с соседями.
Едва я вышел на шоссе, как увидел стремительно приближавшуюся "эмку" черного цвета. Поравнявшись со мной, машина резко затормозила, и из нее выглянул коренастый и смуглолицый генерал-майор. Взяв под козырек, я доложил, кто я такой и что тут делаю. В ответ он назвал свою фамилию, которую, однако, невозможно было расслышать из-за рокота мотора автомобиля. Сообщив, что он из оперативной группы генерал-майора К. К. Рокоссовского, генерал записал на полях своей карты мою фамилию, номер полка и место его расположения в данный момент, после чего поставил задачу: немедленно оседлать перекресток дорог и держать оборону до подхода свежих сил.
- Учтите, немцев следует ожидать здесь уже через несколько часов, предупредил он.
Генерал тронул рукой плечо шофера. И "эмка", круто развернувшись, скрылась из глаз.
Вот так довелось мне получить приказание от человека, фамилии и должности которого я не знал, однако в праве этого человека распоряжаться судьбами подчиненных мае людей и моей собственной не усомнился ни аа минуту. Не усомнился, ибо отданный им приказ - закрепиться и бить врага, как только тот достигнет важного перекрестка шоссейных дорог, - отвечал общему настрою личного состава полка. И мы выполнили этот приказ.
Противник наткнулся на наш рубеж утром следующего дня: видимо, его передовые подразделения не решились накануне углубляться в лес на ночь глядя. Девять атак врага, одну за другой, отбили в течение того дна бойцы 720-го полка! Не отступили ни на шаг, бились мужественно, воистину по-шахтерски - более половины: красноармейцев до призыва работали в Донбассе. На поле боя осталось много трупов гитлеровцев. Правда, ощутимые потери имелись и у нас. Но занимаемые позиции мы. удержали.
К вечеру, а это было уже 31 июля, подошла свежая дивизия, сменившая нас на этом участке. Тут же я получил приказ отвести полк в район севернее Вязьмы. В пути к нам присоединились другие подразделения 162-й стрелковой дивизии, участвовавшие в ожесточенных боях иа ярцевском рубеже.
Первые бои явились для нас суровым испытанием, но. моральный дух бойцов был высок, может и потому, что многим из них приходилось воевать с немцами еще во; времена гражданской войны, познать не только горечь поражений, но и торжество побед.
- Техники у фашистов пока больше, в этом и дело, а на равных с нами они не устоят! - убежденно говорили бывалые солдаты.
В лесу, неподалеку от Вязьмы, в течение двух недель 162-я стрелковая пополнялась людьми, вооружением и боеприпасами. Ее включили в состав 30-й армии, которой командовал генерал-майор В. А. Хоменко. Меня утвердили командиром 720-го полка.
И вновь упорные бои на ярцевском рубеже. В одном из сражений на подступах к селу Шелепы я был контужен. В медико-санитарной роте полка меня и нашел приказ - отбыть в распоряжение Главного управления кадров Красной Армии. Еще не оправившись от контузии, я выехал в Москву, где сразу же был подписан приказ о назначении начальником штаба вновь формируемой на Урале 363-й стрелковой дивизии.
