Командир дивизии полковник Александр Лаский - ветеран Войска Польского - служил еще во 2-й дивизии имени Домбровского. Мы вместе побывали в частях, провели дивизионные штабные учения, беседовали с офицерами и солдатами. Словом, с полками дивизии я познакомился всесторонне и вернулся в Конколевнице до смерти усталый, но довольный.
Поздним вечером позвонил Главком Роля-Жимерский, его интересовала обстановка в частях 2-й армии. Я кратко доложил о самом важном, после чего Главком предложил прибыть к восьми утра в Люблин.
- Познакомите с положением в частях подробнее и получите новые указания.
В резиденцию Главкома я прибыл чуть раньше указанного срока. Каково же было мое изумление, когда дверь приемной, в которой я находился, отворилась и на пороге показался Корчиц. К тому времени он заменил Берлинга на посту командующего 1-й армией. Едва мы успели поздороваться, вошел Сверчевский. Оказывается, всех троих вызвали к одному времени.
Когда часы пробили восемь, мы вошли в кабинет Главкома. Поднявшись с кресла, Роля-Жимерский торжественно объявил:
- По решению Верховного Главнокомандующего Войска Польского Болеслава Берута производятся перемещения в высших командных должностях. Генерал Корчиц возвращается на должность начальника Главного штаба. Командующим Первой армией назначается генерал Поплавский. А вы, генерал Сверчевский, примете Вторую армию.
Мы переглянулись, потом перевели глаза на Главкома. Тот продолжал:
- Время не ждет. Обстановка требует, чтобы не позже чем через три дня все приступили к исполнению своих новых обязанностей. Все, панове генералы, исполняйте!
Мы покинули Главный штаб, углубленные каждый в свои мысли. Думаю, один я был доволен этой переменой, хотя дела и люди 2-й армии стали для меня очень близкими. Но кто бы не желал принять под свое командование армию, имеющую немалый боевой опыт и готовую к зимнему наступлению совместно с советскими войсками?
А вот Корчиц явно огорчился. Тяжело вздохнул и Кароль Сверчевский, мечтавший скорее попасть на фронт.
Во приказ есть приказ...
Мы устроили скромный прощальный ужин.
- Не вздумайте без нас брать Берлин, дайте возможность подойти туда Второй армии, - шутил Кароль, но в его словах слышалась легкая нотка грусти. Да и кто из людей военных не мечтал в то время об участии в боях за Берлин, считая это высочайшей для себя честью? Не скрою, такого рода мысль давно уже была и моей страстной мечтой. Еще в 1941 году, прощаясь с плачущей дочуркой, я обещал ей, что вернусь домой сразу же после разгрома фашистов в Берлине. Об этих словах своих я постоянно помнил, куда бы ни бросали меня превратности военной судьбы. Поэтому и теперь я ответил Сверчевскому:
- Я бы сегодня же с великой радостью повел части Первой на Берлин, будь на то приказ командования. А что касается Второй армии, то фронт велик, и война кончится еще не завтра: успеет навоеваться и она, может, даже и на берлинском направлении...
На рассвете 28 декабря 1944 года, тепло попрощавшись со Сверчевским, я покидал Конколевнице. Ехать предстояло в деревню Зелена, восточнее Варшавы, где находился командный пункт 1-й армии. Когда уже садился в машину, на крыльце дома появился хозяин с дочерью Зосей. В руках у него был большой каравай свежеиспеченного хлеба.
- Проше, пане генерале, - сказал он, вручая мне хлеб.
- Проше, - как эхо повторила за ним Зося.
Я был весьма тронут таким вниманием. Мы обнялись на прощание, и машина тронулась в путь.
Глава седьмая.
Затишье перед бурей
Поздно пришла в Польшу зима - мягкая и бесснежная, скорее напоминавшая русскую осень. Был уже конец декабря, а машины на дорогах все еще вязли в липкой грязи. С неба изредка падали хлопья мокрого снега, но едва ложились на землю, как тут же таяли, превращая в жижу размытый грунт.
Нужно быть опытным водителем, чтобы не застрять в такую пору на проселках. А шофер моей трофейной "шкоды" новый: только что прислали. И я знаю о нем лить то, что он капрал и зовут его Владеком.
- Ну как, - спрашиваю его, - не застрянем? Уж больно плоха дорога...
- Доедем, обывателю генерале!{19} Ведь к дому лежит дорога, а не от дома.
- А где твой дом?
- В предместье Варшавы - Праге.
- И семья там?
- Должна быть там... Жена и двое детишек, если живы...
- Ты еще не был в Праге? Ну не горюй, на днях обязательно там побываем.
Мне показалось, что и "шкода" понеслась быстрее, и подбрасывало меня на ухабах не так резко, и раненная в сорок третьем году нога болела уже не так сильно.
Временами дорога ныряла в густой лес, ехать по которому было сложнее, чем по открытому месту: того и гляди, встретишься с грузовиками и не разминешься.
Правда, со стороны фронта транспорта шло мало - колонны одна за другой двигались к передовой. Владек не рисковал обгонять впереди идущие машины, и мы медленно плелись в общем потоке.
Вот и Гарволин. От него до Зелены семьдесят километров. Дорога все чаще подступала к самому берегу Вислы. Река широкая, форсировать ее будет нелегко.
