Время приближалось к двенадцати. Попрощавшись с Ксаверием, я поспешил к замку Бельведер. По разбитым улицам шли немногочисленные прохожие. На обгорелых стенах зданий пестрело множество наклеенных листочков бумаги. Остановив машину, я прочитал некоторые из записок: "Янек, я у тети. Иди туда", "Сынку, твоя мать жива. Ищи меня у Залесских. Жив ли ты, сынок?", "Не ищите меня, я ушел с Войском Польским бить немцев. Станислав", "Где моя жена и дети? Кто знает об этом, сообщите парикмахеру Юзефу. Окончевский Войцех", "Вся семья Понизовских погибла в Майданеке. Не ищите их. Я видел их смерть. Живу в подвале этого дома. Фишер Юзеф".
Почти за каждой запиской угадывалась горестная судьба людей, острая боль по невозвратимой утрате...
Здания в те дни находились во власти саперов. Польская саперная бригада занималась разминированием домов и баррикад, мостовых и подвалов, костелов и даже садовых скамеек в скверах. В разных местах время от времени раздавались взрывы. Это уничтожали найденные мины.
Я очень уважаю саперов, скромных тружеников войны, смелых и находчивых, спокойных и аккуратных. Поэтому, подъехав к Бельведерскому дворцу и увидев работавших там бойцов со щупами, не мог удержаться, чтобы не поговорить с ними.
Знаменитый Бельведер гитлеровцы не успели взорвать, хотя заминировали его основательно.
Не знаю, сколько в том правды, но некоторые пленные информировали, что этот дворец был предназначен под резиденцию Гитлера, если бы тот прибыл в Варшаву.
Перед наступлением на столицу мы знали, что гитлеровцы готовили Бельведер к взрыву. Я приказал генералу В. Стражевскому подготовить специальный штурмовой отряд, задачей которого был захват Бельведера. В отряд вошли саперы и лучшие разведчики из армейского разведбатальона, всего несколько десятков человек. Как только началось наступление, эта группа одной из первых форсировала по льду Вислу и кратчайшим путем достигла района Бельведера. Благодаря быстрым и решительным действиям наших воинов немцы были застигнуты врасплох и дворец уцелел.
Сейчас я увидел многочисленные шурфы в его стенах, подготовленные для закладки взрывчатки.
- Как дела? - спросил я, подходя к группе солдат. Они вытянулись, заулыбались:
- Все в порядке, обывателю генерале.
- Много ли мин нашли?
- Три заряда по сто килограммов, не считая сотни "сюрпризов", разбросанных по всему дворцу, и особенно на втором его этаже, - отрапортовал подошедший поручник.
- Где же они спрятали их?
- Всюду, где только можно. Даже специально пробурили стены и замуровали в нишах.
- А мин замедленного действия не обнаружили?
- Ищем, но пока не нашли.
- Будьте осторожны, - предупредил я саперов и рассказал им о случае, который произошел в период боев в районе Витебска.
Тогда советские воины захватили мост на реке Вопец. Саперы осмотрели его, сняли несколько мин и на том успокоились. Войска, в том числе и наш корпус, стояли в обороне, и по мосту осуществлялось движение автотранспорта. Прошло две недели. И вдруг мост взлетел на воздух! Началось расследование, и в пятидесяти метрах от моста нашли часовой механизм, от которого тянулись к мосту обрывки замаскированного провода. Случай этот многому научил: саперы стали тщательнее осматривать захваченные объекты.
Поручник заверил меня, что они осмотрят во дворце все подозрительные закоулки и ошибки не допустят. А на другой день, как я узнал позже, произошло следующее. К саперам обратился местный житель и попросил ведро угля, сообщив при этом, что гитлеровцы перед самым отступлением привезли во дворец тонн двадцать угля... У саперов мелькнула догадка. Бросились в подвал, начали выгружать оттуда уголь и под ним в самом углу подвала нашли полтонны взрывчатки с часовым механизмом!
В тот раз я прошелся дворцовым парком Лазенки - до войны любимым местом отдыха варшавян. Передо мной раскрылась удручающая картина. Кругом одни развалины. Запущенные пруды и каналы. Чудесные липы, многовековые дубы и раскидистые каштаны изуродованы снарядами.
Мне везло на провожатых. Вот и в парке подошел старичок, назвавшийся паном Михалом. Худенькое, морщинистое лицо с грустными темными глазами. Кто он? Вероятно, один из многих тысяч горожан.
- Посмотрите, пане генерале, что они наделали. - Он употребил многозначительное "они". - Уже после восстания взорвали Королевский замок, потом дворец Оссолинских на улице Вежбевой... Вы не видели никогда этих дворцов? Вы первый раз в Варшаве, пане генерале? О, какая это была красота! Вы не знали и Саского дворца, того, что украшал Саскую площадь? Там был раньше генеральный штаб. Они его тоже взорвали, после того, как подавили восстание... А ведь этого могло и не быть, если бы... - Он смущенно замолчал.
- Если бы что, пан Михал?
Мой собеседник стал излагать версию о причинах поражения восстания, которую усиленно распространяло правительство Миколайчика и лондонское радио.
