- Две армии это не так уж и мало, - перебил Кароль. - Не забывайте, что в ходе этой войны наш народ понес очень большие потери и в людях, и в экономике...
Мы посидели, поговорили обо всем, вспоминая былое и общих знакомых. Затем расстались, не ведая, когда встретимся вновь.
- Так я пришлю командиров дивизий, - прощаясь, напомнил Сверчевский.
- Только быстрее, пока не заняли город...
* * *
Последние два дня бои были особенно ожесточенными. В ходе их польские воины полностью овладели второй оборонительной позицией. В наших руках оказались фабрика вблизи побережья, вокзал, весь городской парк и устье Парсенты. Вражеский гарнизон отошел на третий, последний рубеж, оказавшись блокированным на территории порта. У него осталась небольшая полоска земли шириной около трех километров и глубиной всего лишь метров восемьсот.
Решающий штурм я назначил на раннее утро 18 марта.
Казалось, все шло хорошо. И все же я волновался, беспокоило, не попытаются ли гитлеровцы уйти морем на кораблях.
- Смотрите, чтобы немец не улизнул из-под носа, - предупредил я генерала Кеневича, доложившего о готовности к штурму. - С вашего участка видно что-нибудь?
- Ничего не видно. Ливень и темнота - хоть глаз выколи...
После того как доложили о готовности Шейпак и Зайковский, мы с Каракозом вышли во двор подышать свежим воздухом. Было уже далеко за полночь. Дождь почти перестал, но небо, затянутое тучами, было непроглядно. Во мраке то и дело вспыхивали артиллерийские зарницы: противник стрелял из района порта.
- По-моему, огонь ведут только корабли, - прислушавшись, забеспокоился вдруг Каракоз.
- Кажется, вы правы, - ответил я, также настораживая слух. - Чертова погода, конца носа не видно!
В этот момент взвилась серия ракет.
- Боюсь, что немцы уже начали погрузку, - заключил я.
Мы поспешили в помещение штаба. Я тут же позвонил командирам дивизий, поделился своими опасениями.
В два часа ночи был дан сигнал к штурму. Сотни наших орудий произвели мощный огневой налет. Град стали посыпался на баржи, суда, боевые корабли противника. От бесчисленных выстрелов и взрывов стало светло как днем, и пехота двинулась вперед. Где по чердакам и подвалам домов, где по улицам она устремилась к порту. Бой был скоротечный, но кровопролитный. Ошеломленные гитлеровцы сперва оказывали упорное сопротивление, но вскоре начали группами сдаваться в плен. Уйти в море им не удалось.
18 марта древний Колобжег вновь стал польским.
Бои за город длились десять дней. За это время противник потерял убитыми около 5000 и пленными 6292 солдата и офицера.
Нашим войскам достались богатые трофеи. Только подсчет их занял несколько недель, а для перечисления всего захваченного оружия и военного имущества потребовалась бы толстая конторская книга.
Чувствительные потери понесла и польская армия: около 1000 убитых, более 2500 раненых.
* * *
Из множества виденных мною освобожденных городов Колобжег, пожалуй, пострадал больше всех: в руины было превращено 90 процентов городских зданий.
Осмотр Колобжега мы начали с железнодорожного вокзала, до которого добрались с трудом. На путях стояли сотни теплушек - в них старики, женщины, дети. Мы подошли к одной из теплушек.
- Откуда вы? - спрашиваю.
Никто не отвечает. Я повторяю вопрос, в упор глядя на худощавого лысого мужчину. Тот только беззвучно шевелит губами. Наконец слышу сдавленный голос:
- Гитлер капут...
Стоящая рядом женщина осмелилась и объяснила, что в эшелоне собраны немцы, бежавшие из разных городов Померании и Восточной Пруссии.
Поодаль на рельсе сидел солдат и из своего котелка кормил девочку в рваном пальтишке. Он гладил ее по головке, что-то приговаривая. Я подошел к нему:
- Кто она?
- Вероятно, из разбитого эшелона, пане генерале, - ответил солдат, встав и приложив два пальца к каске. - Стояла здесь и плакала. Я поманил ее, она подошла, в котелок смотрит. Пришлось покормить малость...
Солдат виновато смотрел на меня, боясь, что я не одобрю его поступок. Погладив девочку по растрепанным волосам, я отдал солдату честь и пошел дальше.
У разбитых вагонов команда саперов растаскивала обломки, извлекая из-под них трупы. Девушки-польки с санитарными сумками оказывали помощь раненым.
С вокзала мы направились в город. Все улицы и переулки были запружены повозками беженцев с разным скарбом. Они заполнили до отказа и центральную площадь. Да, много, очень много немцев сорвал с насиженных мест жестокий шквал войны. Может, теперь они наконец-то поймут, что принесли их стране и народу Гитлер и нацисты!..
Здесь, на центральной площади, мы встретили генерала Кеневича. Он не спал несколько суток, и вид у него был очень усталый. Однако именно на него я возложил наведение порядка в Колобжеге и оказание помощи гражданскому населению.
- Комендант не попадался? - поинтересовался я.
- Искали, но не нашли. Офицеры комендатуры утверждают, что этот "храбрец", как только стало туго, сразу убежал на военном катере. Зато заместитель коменданта полковник Бертлинг взят в плен. Он отправлен в штаб армии. Там его можете повидать.
- Не к спеху...
* * *
