<p>«Мои друзья оторопело вянут…»</p>Мои друзья оторопело вянут,не понимая, что уже не восемнадцатьлет отроду. Лишь кто-то вяло вякнет,что телу – всё, но не впротык кончаться.Я не поспел на похороны лжи.Мои друзья бесчинствовали, жались.На заднем плане хилый пейзажиствсё отражал снег залежалый.Запечатлел печаль упругий дедс мешком оттаявших бутылок,забыл засечь и проходя задеть,заехать торопя в затылок.Спасибо и на том – ох! – и на том.Спасибо вам и вам спасибо.Красиво было. Будет и потом —спасибо вам! – красиво.<p>«Великих перемен не то чтоб созерцатель…»</p>Великих перемен не то чтоб созерцательНет. Не так.Участник смерти мираНет. Не так.Мой опыт тщателен. Я счастлив. Скальпельобезображен зайчиком потира.Дурак.И мы вагончиками катимся по рельсамслегка укутанные неуверенностью дыма,казнимые им, движимые и водимые.Нет дыма – поезд на мосту уселся.Принц, я старался, но невыносиможить там, где холодно, так холодно и зимытак длительны, ну, хоть убейся,а правят целостность и смелость.Мой опыт счастлив. Тщательнейшим скальпелемя соскребаю грязь веков с потира.Обезображен соучастник мира,и переменчив скачет зайчик-созерцатель.Нет-нет, не стали подлыми холмы,весь мир угодливо простерт пред нами.Под нами и над нами мы,а в глубине души мы сами.<p>«Устроим конкурс – вот дела!…»</p>Устроим конкурс – вот дела! —Кто в перед, а кто в зад.Она была со мной мила —закрыты двери в сад.Кто в маечке, кто в лифчике,а вот внутри менято мальчики, то фифочкиот мам своих слинявнабросились на бедноенагое существо,в одном исподнем бегаюти яблоки жуют.– Какое баловство!– Всего на пять минут!<p>«Кружили кружили…»</p>Кружили кружилинадо же услужилирадостные что позвалистали жить в подвалеГотентотка-пятитонкалазает в глубь рукавицычтоб оттуда удивитьсямол откуда же ребенкувзятьсяэто ж удавиться.И проворачивая круги-кругивызволи стакан из руки слугичтоб он после поддачидаже звенел иначе.Позови готтентотку и на зоввыползет из рукавициных закромовпальцами рукавициными удавитсяудивясь что ребенок жив и здорови подваливает поднять здравицуза благополучное приземлениеи счастье семейное,а третья сторона стояла однаодинокая как стена стонала она.<p>«Ждем не дождемся, жмемся к перилам…»</p>Ждем не дождемся, жмемся к перилам– Бух! – полетело тело.А как пело!Как говорило!Любило! То есть не то, чтоб любило, но лишимсяочень даже забавного бабникаи всполошимся:– Что ж тут забавного?Летит – запястье на отлете,упало – в скалах клочья плоти,и сволочь человечьей кожиизмазала загашник Божий.А может Богу-то и мил,который стольких-то любил.
