Рывком разворачиваюсь на выскакивающего из дверей Макса, и пока он растерянно ловит меня на прицел левой рукой, пытаясь осознать происходящее – правую подправил ему Бакс – спускаю курок. Два раза.
Первый в плечо, второй выбивает из его здоровой руки ствол и, видимо, рикошетом попадает в грудь. Прямо в середину. Его откидывает к двери туалета.
Грудная кость… Карма! За Бакса!
Он стонет, прижимая руки к груди. Ранение не смертельно, если вызвать скорую.
– Хочешь, вызову скорую?
– Вызови… – хрипит Макс.
Поднимаю с пола фольгу с последней пилюлей.
– Глотай, тогда вызову.
– Что это?..
– Глотай или истечешь кровью. Стаса и вашего Бугая это не убило. Это всего лишь маячок. А потеря крови тебя убьет.
Забирает трясущимися окровавленными пальцами таблетку. Горло делает глотательное движение.
Мне, по большому счету, всё равно, проглотит или нет. Сейчас капсула растает и мелкодисперсный радиоактивный порошок рассыпется по его ротовой полости, забиваясь в язык и слизистую. Даже если не умрет от лучевой, быстротекущий рак ему обеспечен.
Я не могу никого из них оставить в живых. Это будет угроза.
Да и не хочу!
– Телефон у тебя есть. Выйду – вызывай скорую.
Пусть вызывают… И сами дальше решают свои проблемы по огнестрелу.
Боковым зрением я вижу, как Стас начинает ползти в сторону ствола, по которому пнула Аленка. Но она подходит к нему, с рычанием заряжает в лицо кроссовком и отпинывает ствол подальше.
– Аленка, стволы собери, мы уходим.
Я скидываю свои бабки обратно в сумку.
– Я же найду тебя, Волков, – стонет Стас, сжав зубы и схватившись за колено. – Тебе нельзя меня убирать, а мне тебя – можно! Я приду за твоей сучкой САМ.
– А я буду ждать, ты же проглотил маячок, Стас! – присаживаюсь рядом с ним. – Я буду всегда знать, где ты. И еще… Ты кормил мою жену мясом…
– Это было восхитительно! – оскаливается он с болезненной усмешкой.
– Наверное, ее тошнило?
– Может быть!
– Когда будешь блевать своими кишками, вспоминай об этом.
Оказывается, вытащить свою женщину из проблем, которые ты ей организовал, еще и таким сомнительным способом – это так себе подвиг.
Софья в больнице…
Как уверяют меня врачи – ничего страшного. На фоне принятого препарата упало давление. Через пару дней она будет в порядке. Уверен, что могла бы отлежаться дома и побыть со мной, но она отказалась. У нее отдельная палата, и я могу сидеть с ней сутками. Только она не хочет. И практически не говорит со мной, когда я прихожу.
«Да», «нет», «все хорошо», «я бы хотела поспать» – изредка открывая глаза.
Мы как будто в самом начале, я ощущаю невидимую, но непреодолимую стену.
И пытаюсь настроить себя, что придется пробиваться заново.
Может, и хорошо, что она осталась в больнице. Бессонница, нервы и метамфетамин вымотали. У меня сейчас нет никаких сил убеждать ее, что все будет хорошо и такого больше никогда не повторится. Ее охраняют бойцы Кита.
Я отсыпаюсь.
Сегодня должны выписать.
Дома без нее холодно.
Размешиваю сахар в кружке чая. Сахар нужен, чтобы восстановить глюкозу после метама.
С утра много звонков. Перевожу рабочий номер на Ментала. Но мой личный тоже звонит.
– Здравствуйте, Константин Сергеевич.
– Захар, тебе нужно срочно подъехать. Я оформляю на тебя документы.
– Сейчас буду. Куда?
Он диктует мне адрес.
Бакс, почуяв, что ему обломится погулять, несется за своим поводком, шлифуя на повороте по полу.
Тестя у нотариуса нет, только их семейный адвокат. Я подписываю целый пакет документов. И про Тимоху, и про распоряжение имуществом. И даже про ежемесячные выплаты Наталье.
– А Константин Сергеевич?…
– В клинике, Захар.
– Что-то серьезное?
– Да. На аппарате поддержки жизнеобеспечения. Он просил, чтобы после подписания документов ты забрал Тимоху у Натальи. Вечером. Я буду присутствовать. Документы вступят в силу только через десять дней, и пока она – официальный опекун.
Ставлю последние подписи, пожимаю руку адвокату. Когда-то он неплохо играл против меня в этой партии. Но я не держу на него зла. Нельзя осуждать человека за его дхарму. Не держу и на тестя. Не представляю, что бы сделал я, если бы до инфаркта довели Софью.
Десять дней – и Тимофей мой. Наш с Софьей.
Два параллельных звонка.
Охрана Софьи, и она сама.
Что происходит?…
Отвечаю ей.
– Да?
– Захар, пусть твои люди меня отпустят. Я же не пленница?
– Нет, конечно.
– Я хочу уйти отсюда! – нервничает, и даже ее феноменальная интеллигентная выдержка не может скрыть надрыва в голосе.
– Сонечка, я сейчас позвоню ребятам. Они привезут тебя ко мне. Не нужно нервничать. Это для твоей безопасности.
Отдаю распоряжение, чтобы довезли до офиса, и срываюсь туда сам.
Подъезжаю быстрее Софьи.
Достаю сигарету.
Соберись, Волк!
Произошли запредельные вещи. Она не принимает. Но женщина и не должна принимать такое!
Я закрою к черту этот бизнес, если…
А вот и Софья. Отпускаю ребят.
Мы стоим друг напротив друга.
Она уставшая, расстроенная и очень… не знаю… прохладная.
– Как ты себя чувствуешь?
– Я бы хотела поговорить сейчас не об этом.
– А о чем?
– Я пленница?
– Нет.
– Заложница?
– Нет.
– Я все еще твоя должница?
– Нет, конечно.
