В новом выпуске читатели найдут образцы современной поэзии, а также прозы, в том числе ожидаемое продолжение романа Полины Жеребцовой «45-я параллель». Также представлены драма Константина Стешика «Мы будем жить с тобой» и публицистика, в том числе литературная критика, которая, наряду с художественными произведениями, углубляет и дополняет картину жизни и литературы.
09.01
Сначала была буква.
И буква была – «А». Алая «А», сорванная невидимой рукой с вывески банка. Софья Михайловна, круглая женщина в голубом пуховике, звеня на морозе ключами, не сразу заметила пропажу. Замок не подчинялся, не впускал металл в свои стылые губы. Софья Михайловна принялась согревать его ладонью – и замок безжалостно прилип к коже.
Стоя в девять утра под дверью с ключами в одной руке и приросшим к другой руке замком, она поняла – это ловушка. Именно в этот момент она подняла к светлеющему зимнему небу голову в оренбургской шали и наскоро обратилась к Богу. А потом наконец увидела надпись:
«БАНК М.РИЯ»
Прореженные изящные брови дугами сошлись к переносице. Всевышний не только не хотел помогать Своей рабе, но и откровенно над ней насмехался.
Евгений шел на первый после затяжных зимних каникул рабочий день не торопясь. Попытка растянуть последний свободный час. Морозец, правда, подгонял – то и дело покусывал участкового за свежевыбритые щеки и дул снежным дыханием в уши. Мужчина накинул капюшон – и сразу стало темно, как в палатке: обзор сузился до треугольного, отороченного мехом окошка; зато сразу стало теплее. Тяжело вздохнув, он задумался о том, что вся его жизнь представляла собой сложный выбор между комфортом и свободой. И этот выбор приходится и по сей день совершать постоянно, даже в таких мелочах.
Сердито тряхнув головой, Евгений откинул башлык, и январь радостно вцепился в его лицо снова. Евгений скрипнул зубами, незаметно сжал спрятанные глубоко в карманы кулаки и продолжил путь. До отделения оставалось два квартала.
Навстречу ему спешили мамаши, везущие в санках капустооборазных детей. Некоторые свертки гневно сопротивлялись, другие покорились судьбе и взирали на проносящуюся мимо улицу со смирением, и Евгений, утерев выбегающую из носа прозрачную струйку, умилился. Вспомнил собственное детство и даже помахал одному малышу рукой – прежде чем везущий его отец стартовал на зеленый сигнал светофора.
«Им хотя бы в спину дует», – мрачно подумал он.
Дуня дернула за поводья, ведущие к правому бортику санок. Темная фигура в рабочей куртке с блестящими полосками замерла. Медленно повернулась. В ответ на вопросительную мину Дуня указала ручкой в зеленой варежечке на ближайший дом.
Лицо смотрящего озарилось счастливой широкой улыбкой. Он часто закивал. В его круглых безмятежных глазах отражалось слово «околом».
– Так, гражданочка, что у вас украли-то? – деловито поинтересовался Евгений, щелкая ручкой.
Острый клюв стержня готов был вонзиться в тонкую бумагу, но женщина по ту сторону стола медлила и мялась.
– Да ничего особенного, – запричитала Софья Михайловна. – Разве ж это кража… Кому она вообще нужна…
– Что, что нужно? – напрягся Евгений.
Нераскрытая кража в первый рабочий день. Это звучало неприятно: где-то в подкорке Евгения прочно сидела вбитая гороскопами мысль – как начнешь год, так и проведешь.
– Да буква эта, – махнула перебинтованной рукой собеседница. – Вам чаю, может?
– Мне б понять, что у вас украли, – начал злиться участковый. – Место преступления осмотреть. Сфотографировать. Улики изъять. А вы все вокруг да около!
Софья Михайловна пожевала губами:
– Пойдемте.
Крошечное отделение банка «Мария», которым она заведовала, было всего лишь одним из множества открытых по разным городам и практиковало необычный подход к клиенту. А именно – все кредиты и ссуды, обмен валюты и прочие услуги доступны для клиента в том только случае, если он, то бишь она – женского пола. Уютный зал, переделанный из квартиры, выкрасили в нежный персиковый цвет, и шепчущиеся за столиками с кофе женщины больше напоминали закадычных подружек, чем кассирш и клиенток. Евгений хмыкнул: «Что за бредовая идея – феминистический банк!» – и вышел вслед за собеседницей наружу.
– Вот, – проговорила она, выпуская клуб теплого пара.
– Что – вот? – нахмурился Евгений.
Вместо ответа Софья Михайловна показала наверх. В стройном ряду вывески явно не хватало одного элемента.
